Книга Изгнанник на цепи, страница 81 – Харитон Мамбурин

— Конечно же… — тут же оживился японец, но договорить я ему не дал.

— Конечно же нет, — жестко отрезал я, — На меня нападали два ученика, применяя смертельный уровень силы. Что делали комаину? Что сделали вы? Как они были наказаны? Кто запретил псам-охранникам разглашать информацию, по чьей именно вине культисткая миазма захлестнула их родных? Кто пропустил ко мне, испытывающему очень большие проблемы со здоровьем, двух неинформированных кретинов в палату больницы? Кто пустил за ними следом Отагавари Макото, ныне покойного?

— Эмберхарт-кун…

— Я не жду от вас ответов, Асаго-сан, — я встал с кресла, — Вопросы и сомнения в вашей компетентности уже заданы мной совершенно другим людям. То, что в данный момент вы меня уговариваете поступиться честью и будущим, еще больше убеждает меня в том, что ни о какой лояльности с вашей стороны речи идти не может. Всего доброго.

У самых дверей меня поймал спокойный и усталый тон директора:

— Эмберхарт-кун, вы еще не поняли, что Иеками-сан неподъёмная для вас ноша?

— Вы задаёте этот вопрос человеку, решающему, может ли позволить себе Япония обладать двумя «Паладинами», Асаго-сан.

Официальные дуэли в Японии проводились либо за городом, либо на немногочисленных аренах-стадионах города, снабженных удобными специальными балкончиками для зрителей. Тут даже монокуляры для лучшего обзора в аренду предлагались, да и напитки вкусные были в высоком ассортименте. Прямо хоть сиди весь день с газетой, кури трубку, пей что-нибудь прохладительное и смотри, как люди друг друга убивают. Правда, сквозь сетку-рабицу из чистого серенита вид был, наверное, не особо хорош.

Поглазеть на мой бой пришли немногие — оплата балкончика и услуг специального смотрителя, готового в любую секунду поднять на балконе тяжелый серенитовый щит, стоили немало, но, тем не менее, десятка три зрителей было. В их числе оказались и Евгений с Сент-Амором, и даже Маргарита Голденштерн, бессовестно не пришедшая в обещанное ей самой время. Сейчас она сидела рядом с русом и извинялась мне ослепительно белой улыбкой. Иеками и Цурума присутствовали также, последней еще приходилось держать на плече взлохмаченную головку дремлющей Момо. Другие же гости представляли из себя солянку из разных курсов академии, за исключением очень мрачного мужика лет пятидесяти, сидящего со сложенными на груди руками.

На самом будущем месте дуэли кроме меня присутствовал лишь растерянный Ятагами Шо, щеголяющий темными кругами под глазами, да местный судья — седой суровый мужчина с военной выправкой и с протезом вместо левой ноги. Протез был явно худшего качества из возможных, хотя ничто во внешности мужчины не выдавало его бедность. Может, подарить ему новый? Так сказать, навести мосты, я тут явно не последний раз.

Торопыжка был в простом белом кимоно, перетянутом черным поясом, и стоял на песке босиком. Я же в полном «городском» наряде, включающем в себя шерстяной плащ до щиколоток и… с мечом. Последний вызывал интерес и замешательство у всех, кроме судьи, тот деловито проверял, чтобы мы не протащили на арену чего-либо не заявленного. Такового не нашлось. Мой выбор на бой состоял из условий «легкая броня и меч», Ятагами же собирался закономерно использовать техники.

— Вы не имеете права использовать внутреннюю энергию, — с этими словами на моём запястье защелкнулся узкий кожаный браслет со стразами кристаллов. Сигнализатор. Только у меня, Шо вместо этого получает предупреждение, что он не имеет права хвататься за мой меч, если я его выроню в бою, а также использовать для любых целей мою одежду, если я её лишусь в ходе поединка. Последним мне задается вопрос — почему мое лицо и волосы подозрительно поблескивают. Объясняю судье, что нанесена огнезащитная мазь. Он согласно кивает — подобное вполне приравнено к «легкой броне».