Книга Изгнанник на цепи, страница 77 – Харитон Мамбурин

За целый час в кафе, на виду у всех, никто не «клюнул». Меня периодически «обжигало» злыми взглядами то в спину, то сбоку, но вот прямо подойти к нам никто не стал. Что же, это было вполне логично — зачем бодаться с родом Цурума, когда можно дождаться, пока Эмберхарт проводит девушек до их общежития, а потом пойдет к себе один?

Так и случилось.

— Эмберхарт-кун! Наконец-то мы встретились!

В паре десятков метров от входа в общежитие меня перехватила троица парней, визуально на пару курсов старше. Обычные, если такое слово применимо к Якусейсшо — разноцветные волосы, причем еще и частично крашеные в другой цвет, сухощавые и подтянутые фигуры следящих за собой подростков. Только вот на лицах, в которых определенно прослеживалось родство, некая помесь злорадства, напряжения и азарта. Заводила, парень с темно-зелеными волосами и желтой радужкой глаз, хищно скалился мне в лицо.

— Нельзя быть таким домоседом, Эмберхарт-кун, — вновь подал он голос, — Тебя зовут на разговор, а ты обижаешь отказом. За обиды принято платить, знаешь ли.

— Мне говорили, в Японии принято представляться первым для начала разговора, — решил не лезть с ходу в бутылку я, — Это не так?

— Таак… — с ленцой протянул заводила, — Просто не особо хочется оказывать тебе эту честь, но… так уж и быть, придётся. Меня зовут Ятагами Шо. Запомни это имя как следует!

— Ятагами Шо… — медленно повторил я, а затем вздёрнул бровь, — А дальше?

— Что дальше? — захлопал глазами потерявшийся японец, недоуменно переглядываясь с группой поддержки, — Что — дальше?!

— «Представитель рода», «Наследник», «Глава», «Говорящий от имени», — вежливо улыбаясь, я начал загибать пальцы и глядя в остекленевшие желтые глаза, — Вы же, уважаемый Ятагами Шо, ко мне не как студент обратились, а посылали людей к моему порогу. Вот я и интересуюсь вашим драгоценным статусом. Кто вы?

Нюансов в моем издевательстве было много, что по английскому, что по японскому этикету. Жёстко, грубо, за гранью допустимого. Поинтересуйся я сначала, чего он хотел, было бы не так обидно, но здесь я почти открытым текстом сказал, что если Ятагами Шо не несет какого-либо заслуживающего внимания статуса, то представляться ему, по сути, нечем. «Ты кто-то или никто?». Уважительного ответа на столь неделикатный вопрос большинство учеников Гаккошимы не имели. Они были «никем» с потенциалом стать «кем-то незначительным».

К сожалению, Ятагами Шо не понял и половины, в отличие от своих сопровождающих. До тех парней определенно подтекст дошёл, но они лишь сжали кулаки.

— Я представитель рода Ятагами! — сделал шаг вперед Шо, воинственно встряхивая небольшой челкой, — Но тебе лучше знать другое — я в разы сильнее тебя, слабак! В десятки раз! Если не хочешь получить вызов на дуэль, ты передашь своего заложника, госпожу Иеками, моей семье. Или станешь обугленным трупом. Я не привык сдерживаться даже со слабаками!

И-ди-от. Удержаться от улыбки получается с большим трудом.

— Я вас понял, Ятагами-сан, — вежливо киваю, — Жду от вас вызов. Желательно нам разрешить наши разногласия в пятницу или субботу. После обеда.

Он что, настолько дикий, что вырос на улице с простолюдинами? А, нет, вот в чем дело — он сильно спешил. Из-за угла соседнего общежития выходит блондинистый японский студент 4–5 курса и, увидев меня, тут же деловито спешит присоединиться к нашей небольшой компании, не сводя с меня взгляд. Товарищи Шо что-то возбужденно шепчут ему на ухо, а я стою, балдею от собственной популярности. Лед тронулся!