Книга Изгнанник на цепи, страница 4 – Харитон Мамбурин

— Ваше Величество? — чуть неуверенно произнес юноша.

— Здравствуй, юный Эмберхарт, — ответил ему король, — Проходи, присаживайся. Нам втроем следует о многом поговорить…

Когда гладкая отражающая поверхность за моей спиной вновь застыла, став неотличимой от обычного зеркала, я сделал единственное, что мог, хотел и считал совершенно своевременным. А именно — с силой швырнул зажатый в руке чемодан в угол кабинета и разразился самыми черными проклятиями, что знал по обеим жизням. Богохульства и сквернословия отлично совмещались как с мыслями, бегающими как горящие хомяки, так и с хождением по кабинету.

Приличных слов у меня не было. Слит! Слит всухую! Эти два… человека, два существа, которых я большую часть своей сознательной жизни полагал основой своего будущего, работы и благополучия, буквально списали меня со всех счетов! Вместо оказания мне так необходимой в чужой стране поддержки, нужной мне для выполнения ими же поставленных задач, я просто выкинут как паршивый приблудный щенок! Наивность имя мне, а также глупость и бездарность! Не предвидеть подобное мог только натуральный пятнадцатилетний папенькин сынок, которым я, как считал ранее — никогда не был!

Из зеркала на меня свирепо смотрел худощавый и высокий смуглый тип с резкими чертами лица и длинным острым носом. Мне и так сложно было дать всего пятнадцать по внешнему виду, так еще и этот шрам… Шрамы. Глубокий «чистый» вертикальный разрез от меча убийцы, идущий от виска, пересекался с рваным горизонтальным, от уголка губ до самого уха. Получил я их почти одновременно, сначала поймав лицом и грудью брошенными в меня сюрикены, а спустя минуту — и удар коротким мечом. Не сказать, что об этом приключении я жалел, как и о полученных ранениях, но в данный момент, в душевном раздрае, внезапно пожелалось, чтобы отец все-таки разглядел ребенка в том, кого он…

— Сэр Алистер, с возвращением. Я услышал шум…

Слова принадлежали моему дворецкому, Чарльзу Уокеру, заглядывающему сейчас в кабинет. Высокий сухопарый англичанин имел невыразительное малоподвижное лицо и блеклые водянисто-голубые глаза. Уокер более всех ранее известных мне людей напоминал эталонного английского дворецкого, хотя эту работу он получил впервые у меня. Большую часть жизнь сей достойный джентльмен провел на юго-западе Европы, снабжая жителей мусульманского Халифата пулевыми и осколочными отверстиями в организмах. Этим Чарльз и зарабатывал на кусок хлеба с маслом своим детям, пока не решил сменить профессию на более мирную. С последним ему не особо повезло, так как заслуженному ветерану подсунули меня.

Не то чтобы я рвался навстречу приключениям, скорее наоборот. Но если ты четвертый сын могущественного лорда, то ты и ведешь себя как сын этого самого лорда, не взирая на номер в очередности наследования. А это вызывает определенную негативную реакцию у окружающих, которым куда как удобнее считать тебя никем.

— Мистер Уокер, будьте добры собрать в большом зале всех, кроме мистера Баркера, немедленно. У меня есть новости, не терпящие промедления.

— Как будет угодно, сэр.

Спустя пять минут все немногочисленные обитатели особняка уже стояли передо мной на отполированном до блеска паркете зала. Заложив руки за спину, я разглядывал их, понимая, что большую часть из присутствующих вполне вероятно вижу в последний раз.