Книга Изгнанник на цепи, страница 103 – Харитон Мамбурин

Заскучав, начинаю обходить другие комнаты. В одной из них замираю, рассматривая трех юных девушек, лежащих на восьмиспальной кровати. Что за…? Тут никого не должно быть, кроме хозяина! Юные тела с прекрасными формами, заставляющими меня нервно сглотнуть, лежат и мерно дышат. У двоих глаза закрыты, одна смотрит в пустоту остекленевшим взглядом. Хуже того, их волосы… разных цветов и оттенков, что не встречается в среде простолюдинов! Это ставит меня в оченьсложное положение.

Пробую растормошить лежащих девушек, что приводит к еще более тревожащим результатам — все трое подчиняются каждой моей команде или просьбе с совершенно пустыми выражениями лиц, но на прикосновения не реагируют никак. Никаких эмоций. Что с ними делать? Убить рука не поднимется, я и так уже перевыполнил все нормы и перешел все границы. Оставить здесь, с тем, кто вот-вот очухается? Тоже самое, что и просто пристрелить, если не хуже. Забрать с собой? Огромные проблемы, как по доставке этих безвольных тел, так и по объяснению, где молодой гость Японии мог обнаружить трех юных дворянок с напрочь промытыми мозгами…

— Оставь их! — раздается сзади скрежещущий голос, на который я моментально оборачиваюсь, наводя заряженный очень интересными патронами «пугер». Держащийся за стенку азиат переводит взгляд на пистолет и приоткрывает рот, кажется, пытаясь улыбнуться, а затем вновь каркает, — Оставь! Искры нет! Плода нет! Огрызок Ядра! Разберусь!

— Имя? — не отвожу от него револьвер, — Назови своё имя!

— Кагион Эззи! — выплёвывает тело, с каждым мгновением выглядящее всё лучше и лучше, тут же спрашивая, — Ты! Эмберхарт-который-не-Эмберхарт?

— Да, — с облегчением прячу оружие, тут же выкатывая претензию, — Почему так долго?

— Он готовился, — объясняет мне вселившийся в тело демон, — Проглотил яд. Долго лечил. Долго тащил назад. Долго подавлял. Опытный!

— Ты справился? — интересуюсь я, глядя, как бывшее тело некоего Ямабучи Ханзо почёсывается в том районе спины, из которого пуля «пугера» вырвала особо большой кусок.

— Эмберхарт, я лучший Ловчий! Запомни это! — самодовольство так и прёт из собеседника, — Этот Ханзо теперь на всё согласен за свободу!

Значит, всё получилось.

Между Японией и цивилизованным миром два огромных препятствия. Чудовищный Индокитай, чуждый всем остальным расам и нациям и не менее ужасная Северная Америка с другой стороны, населенная демократами, не особо отличающаяся по чуждости от Поднебесной. Проще говоря, Япония — некий форпост разума, благородства и цивилизации, зажатый сразу с четырех сторон — Сибирь, Китай, Австралия и Америка. Но препятствий все-таки два, так как монстры Австралии и Сибири разумом не блещут, между собой не кооперируются и в создании цивилизаций не замечены.

На этом архипелаге все плотнее пересекаются интересы многих сил, фракций и союзов, в том числе и нелегальных. За нелегальными стоят еще более нелегальные, а если копнуть поглубже, то всплывет нечто такое, от чего у любого порядочного политика волосы встанут дыбом даже на его насквозь гнилом сердце. Откуда они там возьмутся? Вырастут! Ямабучи Ханзо был тем, кто занимался самой лютой «запрещенкой» на всем архипелаге. Вещами, чья цена в деньгах не меряется.

Внешне благопристойный скупщик краденого антиквариата, ростовщик, и просто приятный человек, у которого токийская преступность могла купить оптом наркотики и опасную химию, Ханзо промышлял куда более мерзким делами. Он торговал душами и информацией о них, получая за подобные услуги куда большее чем деньги. Его возраст, совершенно недостижимый для обычного человека, об этом говорил лучше всего.