Книга Читатель, страница 60 – Харитон Мамбурин

— Он ничего не делал! Вообще ничего! Он просто жууууууткий…

— То есть, налицо открытая клевета на ученика, — любезно пояснил я бледному председателю, — с целью испортить ему репутацию, а возможно, и будущее. Я вынужден просить вас передать протокол беседы директору Тадамори, за подписью всех присутствующих.

Разумеется, я этого совершенно не хотел. Создать «подковерный» скандал, такой, о котором через час будет знать вся школа (и, неофициально, сам Тадамори) — да, но закручивать нечто серьезнее не было никакого смысла. Наоборот, дав себя уговорить Хаташири и председателю, я лично сопроводил всхлипывающую учительницу литературы назад в учительскую, а там, поднеся ей чаю, проникновенно шепнул:

— Каматари-сенсей, мой внешний вид и поведение служат лишь для того, чтобы ко мне никто не лез. Мне нравится сидеть в вашем клубе, спокойно и молча читать интересные книги. Ни с кем не разговаривать, никому не мешать. Но если я вас так уж сильно пугаю, то просто положите на стол, рядом с собой, зеленую бумажку, когда мы будем в клубе. Я всё пойму и переведусь в другой.

А вот это уже психология другого уровня. Когда маленькое беззащитное существо слегка привыкает к опасному соседу, то оно начинает считать его своим покровителем. Достаточно лишь дать понять, что хищник не нападет. Нечто подобное срабатывает и со всем стадом — видя, что хищник получил свою добычу (в виде морально изнасилованных старосты и его помощника, косящейся на последнего как на предателя), стадо продолжает спокойно пастись дальше.

— Акира, ты бы мог просто унизить дурочку на месте, зачем ты подобное устроил? — с любопытством спросит Рио.

— Мы ходим в школу, чтобы научиться взаимодействовать с другими людьми. Это была хорошая практика.

Сохранение лица — весьма полезная восточная традиция. Жаль, что местные используют её только в связке с «коллективным разумом».

Ну вот, он рыдает лицом в стол и что-то повторяет про «короля грубиянов». Одноклассники изображают из себя стадо перепуганных овец, пытаясь держаться подальше и от старосты с его грустной помощницей, и от нас. Казалось бы, что может быть проще, чем жить, не доставая окружающих? А ведь островитяне считаются одной из наиболее деликатных наций, где все уважают чужое пространство.

Это же касается и дел семейных. Учитывая внезапно поднявшуюся важность Горо Кирью, я не мог отказать прадеду и теперь должен был сопровождать Хиракаву Асуми в додзё и из него. Невеликая работа, но всё равно, раздражает. К тому же, эта девушка-Ищущая имеет дурную привычку иногда что-либо говорить, отвлекая меня от работы с книгой.

— Ты меня лапал, — своим скрипучим голосом пробурчала она, когда мы направлялись на её новое место жительства, — и видел моё лицо.

— Осматривал, а не лапал, — возразил я, — Крайне поверхностно. Нужно было определить степень повреждений твоему телу. Лицо видел лишь мельком, когда проверял, жива ли ты.

Некоторое время шли молча.

— … мельком? — озадаченно пробурчали слева, — То есть — не смотрел?

— Твоя внешность мне не интересна.

— … грубиян.

— Люди постоянно воспринимают прямоту и честность как грубость. Склонен думать, что это из-за того, что они заинтересованы во мне сильнее, чем я в них.

— А в ком ты заинтересован, грубый абрикос? В мужчинах? В оленях? В деньгах? — злобное бормотание я счел даже слегка забавным.