Книга Припарка мёртвому, страница 30 – Харитон Мамбурин

С городами… было всё сложнее.

Как можно быстро и решительно поставить на уши целый город с едва ли не сотней тысяч жителей, не причиняя ему при этом существенного вреда и не опускаясь до совсем уж грязи, вроде похищения младенцев?

Я долго думал на эту тему, в конечном итоге самокритично признав, что задача не по силам. Ни один Бесс, каким бы могущественным он не был, не способен быстро и решительно довести до ручки баснословное число смертных. Самых разных смертных! Аристократию, купеческое сословие, промысловиков, мастеровых, военных, рабочих…

Это было просто невозможно. Как минимум — в сжатые сроки.

Поэтому я поручил задачу самим людям.

Сделать это оказалось совсем несложно — каким бы ни был мир, большинством разумных правит жажда к халяве. Стоит рассыпать над городом тысячу золотых, а потом чистосердечно признаться в нескольких не самых богатых районах, что спрятал в укромных местах мешки с еще одной тысячей золотом, как очень здоровый для индивидуума и совсем нездоровый для общества энтузиазм тут же овладевал массами. Ладони избранных светились белым светом, подтверждая мою правоту, голодные животы бурчали, а в фантазиях явно цвели кабаки и бордели.

Упоминать о том, что эти самые мешки с золотом не только спрятал, но еще и собрал назад, я не стал. В любом деле должна быть небольшая интрига.

Тысяча золотых Пана — сумма внушительная для смертного. Даже я, помнится, за деньги втрое меньшие половину Колиса пробежал на своих двоих. А уж для гражданина стихийно образованной империи, испытывающей очень серьезный дефицит продовольствия… весьма и весьма желанный прибыток. Тем более, что надо-то? Просто найти. Захотелось Бессу повеселиться, вот он, скотина вечная, деньгами и швыряется. Где швыряется, а где и прячет.

Найдем!

Эффект был… ярким. В каждом из пяти городов люди искали, искали и еще раз искали. Со всем тщанием, старанием и разумеется — последствиями. Кто-то, уставший от поиска мешка золота, «находил» вместо него сундуки чужого дома, кто-то дрался за интересную в плане перспектив территорию, а кому-то вполне хватало не поделить одну из тысячи золотых монет, выброшенных мной в качестве рекламы.

Желанный моим неживыми информаторами резонанс пошёл. Страх, жадность, конфликты… но тут я переиграл сам себя. Смертные слишком увлеклись «золотой лихорадкой», забыв о том, что им полагается возмущаться. Пришлось вернуться к откровенному, вызывающему и наглому дуракавалянию.

Поэтому я сейчас и вешал брадобрея-содомита.

Конечно, я над ним свечку не держал, посему в отчетливом нарушении законов природы, морали и этики мне этого полного, напомаженного и расфуфыренного мужика упрекнуть было никак нельзя. Но Кирн Джаргак не судья по этике поведения, а тот, кого в последние мои годы жизни на Земле было принято называть важным словом «инфлюэнсер». Столь малозначимый для социума субъект, как брадобрей, вполне годился в жертвы.

Сидя на помосте и ковыряя в зубах острием арбалетного болта, я не давал себе погрузиться в иллюзии ни на волосок. Да, я нахожусь в государстве, спроектированном совершенно неживым и совершенно нечеловеколюбивым мозгом. Участь всех проживающих в нём смертных — страдать из-за крахов и обвалов, вызванных искусственно раздутой и вредоносной идеологией. Серого кардинала, стоящего за плечом императора, совершенно не волнуют их жизни, более того, сама империя обречена. На разруху, бедность, дробление.