Книга Посадка в лужу, страница 85 – Харитон Мамбурин

Быстро выяснилось, что Эстебан Гиндос был моим явным поклонником, используя стратегию «наведи шороху, стань известным, разделяй, требуй, унижай». Он с блеском и рекламой обставил явление себя народу так, что замолчать у властей подобный дебют не получилось. Сейчас все и каждый в Лтакте знали, что в городе есть «пришелец с Срединного Мира». Тема обсуждалась на всех уровнях города… и народ ждал от властей но-вос-тей. Которыми, скорее всего, сам Гиндос совершенно не спешил делиться.

Знаем, играли в эту еврейскую игру. «Почем у вас килька? А сколько у вас есть?». Сейчас, как я представлял себе происходящее — в верхах Лтакта шло активное бурление фекалий властных структур, обнаруживших, что у пришельца почти идеальная защита разума. А ведь на свободе еще несколько штук бегает!

Сам Лтакт восхищал своей сложной структурой. Более семидесяти процентов населения так или иначе были связаны с пищей — транспортировка, доставка, продажа, фермерство, заготовка удобрений. Еще процентов пятнадцать были заняты на иных ресурсах, но чаще всего города-ульи предпочитали «плюнуть» в открытые месторождения чем-то наподобие городка, почти всегда намертво привязанного к метрополии поставками пищи. Когда месторождение истощалось, улей «втягивал ложноножку».

Народы, расы и племена, поставленные в не суровые, но жесткие рамки выживания, формировали новую структуру — евгеническая меритократия. Чем здоровее и успешнее был индивидуум, тем больше потомства он мог себе позволить. Более того — в большей части Секторов даже был обязан это сделать. У особо исключительных экземпляров регулярно делали забор семени. Жаль, что слишком мало времени прошло, чтобы оценить предпринимаемые обществом меры.

А вот с прогрессом тут все было паршиво — по сравнению с Срединным миром. Дефицит ресурсов, неподатливая и бурная энергия концентрированного эфира, сложная и хрупкая инфраструктура… проблем у подземников было не счесть. Но за счет их наличия и формировалось мультирасовое общество полное толерантности.

Настолько полное, что огромный полугном в лохмотьях, не спеша шаркающий по переходам и мостам, не вызывал особой неприязни. Раз живой и свободный, значит — ему есть где жить и есть на что.

Спустя неделю неспешных ковыляний по нижнему уровню Сектора, я пришел к выводу — Подземный Мир мне не нравится. Категорически! Здесь было тоскливо, угрюмо, однообразно и скучно. Города-ульи были огромными образованиями, испытывающими постоянный дефицит всего, кроме пищи и воздуха, за аналог грифельных досок для Ай мне пришлось заплатить столько, что дешевле вышло бы обшить весь снятый нами склад листами из лучших сплавов Эйнура! Как только местные бессмертные не сошли с ума от почти сотни лет столь скучного существования?!

На ответ я набрел спустя месяц — запои! Каждый Бесс города-улья имел мирную и военную профессии, переключаясь между ними по желанию. Хочешь — иди в разведку, хочешь — сиди и лепи горшки. Ничего не хочешь делать? Добро пожаловать в запой грибным пивом специально для бессмертных! При виде пьяной в дрова темной эльфийки семидесятого уровня, бодро блюющей в чью-то крытую повозку под звонкий мат возницы, я твердо для себя решил, что видел в гробу столь безопасный мир.

Если тут урожденные бессмертные периодически с тоски нажираются до потери пульса, то я тут жить не хочу. Одно дело отшельничать на каком-нибудь острове или пещере, зная, что от всего остального мира тебя отделяют лишь дни пути и скорость ног… или полета на цепях, и совершенно другое — засесть в какой-нибудь пещере, из которой один выход в один город. Подземный мир — тесное и неприветливое место, весьма скупое на чудеса… а уж о хрупкости этих ульев и говорить не стоит. Для локального конца света достаточно, чтобы восстали нижние уровни двух-трех Секторов. Ненадолго, всего на недельку.