Книга Посадка в лужу, страница 84 – Харитон Мамбурин

Лениво зевнуть стоило довольно больших усилий.

— На месте мужика, которого держали под контролем, я бы либо держался от тебя как можно дальше, либо попытался бы отомстить, — поведал я своей бывшей подруге.

— Отомстить? — Ай прищурила свои огромные голубые глаза, следя за пламенем одной из свечей. Посидев так, она постановила, — Да не за что мне мстить. Я с ним сполна рассчиталась за пять лет… сотрудничества.

— Ну, раз ты так в этом уверена, то думаю, что этот мужик живет счастливо в каком-нибудь месте, о котором тебе никогда не говорил, — пожал плечами я, — Хотя на его месте я бы обязательно отомстил. Только вот я счастливчик с иммунитетом к заклинаниям, а он — нет. Если в лысой голове знаменитого Соломона были мозги, а я в этом уверен, то он за тридевять земель от тебя.

— А я на семьдесят процентов уверена, что Соломон сейчас сидит напротив меня, — внезапно выдала архимаг, подбирая под себя ноги, — Ты, как и он, иммунен к воздействию Переяславы. Ты, как и он, обладаешь сопротивлением к магии и менталу. Ты, как и он, умеешь видеть уязвимости в социальных структурах. Ты, как и он, обладаешь «монашеским» классом. Если проигнорировать твои уверения в том, что «классовый» сценарий у тебя занял сорок лет, то всё сходится идеально.

Сделать задумчивый вид и безмятежно пыхтеть трубкой потребовало еще больших усилий, чем раньше.

— Был бы я им, то хотел бы либо отомстить, либо узнать, за что меня предали, — высказался я, — Только вот тому, кто собирается отомстить, нечего делать возле тебя, Митсуруги Ай. А за что пострадал лысенький — секрет Полишинеля, ему сейчас любой бармен в любой столице мира расскажет.

— Говоришь загадками, вместо того чтобы надеть кольцо и сказать правду? — фыркнула Митсуруги, — Восемьдесят процентов!

Я сделал удивленное выражение морды лица. Было очень сложно, но я смог. Отвесил челюсть, придав себе типаж ошеломленного дебила, даже ушами пошевелил и лоб наморщил. Потом достал из инвентаря кольцо Чистоты, повертел его перед носом Митсуруги и надел на палец.

— Лысый жилистый человек по имени Соломон, — начал я, ехидно лыбясь во всю пасть и смотря Ай в глаза, — Бровей нет, ресниц нет. Я с ним разговаривал менее полугода назад. Он на меня орал и матерился. Живи теперь с этим, архимаг.

Демонстративно сняв кольцо с пальца, я бросил его на столешницу, на тот случай, если Митсуруги не успела разглядеть его свойства. С наслаждением глядя в её квадратные глаза, я подстраховался:

— И больше я на эту тему говорить не хочу!

* * *

Чувство, когда женщина занимается самоубийством, глядя на тебя с обидой и вселенским любопытством — бесценно, но скоротечно. Митсуруги ушла на перерождение, оставив мне в наследство дриаду, огромный список покупок и несколько амулетов с заложенными в них заклинаниями иллюзии. Из обликов я сначала выбрал редкую расу долговязых зерриксов, но моя древорожденная подруга веско отсоветовала. Гиганты вроде меня в Лтакте были зрелищем удивительным, а пародировать зерриксов было очень неудобно — во-первых, их кожный покров был покрыт триаллисом, а во-вторых, они жили только на самых нижних уровнях Секторов, будучи полудикой расой.

Пришлось вспоминать «молодость» и Краст — одеться в лохмотья и передвигаться на коленях, опираясь одной рукой на здоровенную узловатую клюку, найденную на ближайшем базарчике. Семеня на коленях под «железной рубашкой» и скорчившись, я лишь немного возвышался среди большинства местных жителей. Для бессмертного, который сам себя «затачивал» на скорость передвижения, это было практически пыткой, но я быстро научился получать удовольствие от неспешных дальних прогулок. Удовольствие звали Переяславой — мы с ней многое слышали в четыре уха, да и обсуждали прямо на ходу. Желающих поинтересоваться, о чем себе под нос бормочет «Шадр, полугном-полутролль» не находилось.