Книга Посадка в лужу, страница 58 – Харитон Мамбурин

— Больной ты придурок… — устало выдохнуло мое подсознание, — …но хоть в чем-то ты не ошибаешься.

— И вот сюда мы шли?! — вопрос Лалы ушел в черноту пространства, улетая в дальние дали.

— Именно, — а вот в ответе Митсуруги сквозило облегчение, густо замешанное на торжестве, — Эта пещера — наша цель.

— Это — пещера?! — заорала Всёпропала, беря новые высоты удивления в своем жизненном опыте.

Я готов был держать пари на много денег, что Лалин вопль до всехстен не долетел. Мы находились в титанических размеров выемке, целиком состоящей из черного неразрушимого минерала «таграй хокку», а под нашими ногами плескалось необозримое взглядом море беспроглядно-черного цвета. Больше вокруг не было ни-че-го. Шестеро разумных, висящий над ними шарик наколдованного света… и тьма с шелестом волн.

Лала неправильно выразилась — мы сюда не шли, а спускались. Долгие две недели, состоящие практически только из вертикального спуска с краткими перерывами на мой отдых. Левитировали вниз мы одной большой кучкой, где я работал за контролера, удерживая всех цепями и позволяя тратить внимание и энергию лишь на поддержку работы левитаторов. Когда у меня кончалась энергия, то я просто цеплялся рукой за какой-либо из выступов очередной «шахты» и некоторое время висел на одном месте, отдыхая.

Сам спуск был практически без приключений — весь каскад «шахт» состоял из «таграй хокку». Минерал был не сплошным, мы постоянно наблюдали пещеры, лазы и ходы из естественных пород камня, ведущие куда-то в другие места — оттуда шел запах триаллиса, слышались звуки жизни, шум текущей воды, а иногда даже слышались голоса. Мы тихо летели все ниже и ниже, не привлекая чужого внимания. Спонсором нашего тихого передвижения была Митсуруги, сумевшая применить на Лале проклятие немоты и натравившая на нее Переяславу, что, безусловно, отразилось на скрытности нашего перемещения, но чрезвычайно плохо повлияло на мою нервную систему. Хотя, если исключить моменты, что я капал слюной, разглядывая творящийся выше меня междусобойчик, то можно было чистосердечно признать — «Отрешенность» прогрессировала чудовищными темпами.

Спускаясь вниз и потихоньку отращивая себе ноги, я неоднократно заглядывал во внутренний мир одним глазком, дабы переброситься со своим «я» парой слов — мой двойник идеально подходил для объективной оценки «Отрешенности». За три часа до того, как мы приземлились у берега черного моря в черной пещере, внутренний «Соломон» уверенно мне заявил, что 75 очков «Отрешенности» это уже гарантия того, что я не сорвусь и не изнасилую кого-нибудь из-за чрезмерного воздержания. С другой стороны, моё внутреннее «я» всячески ратовало за то, чтобы я уединился где-нибудь с Лалой, раз уж Переяслава недоступна — он очень хотел увидеть, насколько уравновешенным я стал после получения такого демпфера эмоций. То, что я Лале не особо нравлюсь как мужчина, этого психического аппендикса волновало мало. А вот я, наоборот, относился к ее чувствам с полным пониманием. Если у тебя в сознании целая куча чужих оттисков, придающих жизни хоть и бардак, но заодно и постоянную свежесть, то до совокупления со страшным серым орком они тебя не допустят. Нужно быть… нормальной бессмертной, чтобы на это смотреть положительно или хотя бы с интересом.