Книга Гремучий Коктейль 7, страница 70 – Харитон Мамбурин

Просто…

— «Просто тебе не до этого», — говорит в моей голове лорд Алистер Эмберхарт.

— «Именно так и есть», — соглашаюсь я, — «Мне не до этого».

А затем произношу вслух.

— Гарамон. Договор разорван.

Прощай, жестокий мир.

— Заголовки газет завтра будут разрываться… — вздохнул я, падая на гостевой диван, стоящий в углу «больничной палаты».

— Еще бы, — незамедлительно откликнулся Костя, сидящий на кровати со здоровенной кружкой какао, — Отказаться от мира? Я знал, что ты псих, но, чтобы настолько…

— Видишь? — ткнул я пальцем в копошащуюся рядом с моим другом Зеленку, — Ей вполне нормально. А теперь представь еще один Месяц Каскадов, когда сотни тысяч зеленокожих хлынули бы из моего мира. Думаешь, это шутки? Они размножаются быстрее, чем ты можешь себе представить.

— Просто доверюсь тебе, — хмыкнул мой собеседник, — Ты, конечно, безумен, этого не отнять, но всегда знаешь, что делаешь. Хотя предпочту думать, что ты таким образом отомстил за Василича.

— Или снял со своей спины прицел от всех волшебников мира, Костя. Кавар — это не шутки.

— Как я и сказал. Ты безумен, но всегда знаешь, что делаешь, — удовлетворенно вздохнул белобрысый, а потом поинтересовался, — Как там дела с моей «осенью»?

— Корочкина-Оболенская говорит, что ей уже занимаются. Прости, но ты там в очереди второй, первым делом будет модернизирована моя «осень», под нужды Красовского. Я хочу, чтобы он встал на ноги.

— Ради такого дела потерплю. Мне спешить некуда.

Сам Петр Васильевич валялся в глубоком медикаментозном сне, куда его загнали с помощью недешевой алхимии. Несмотря на «чистый» характер его ран, врачам пришлось здорово потрудиться над его телом, проведя почти два десятка операций чуть ли не за раз. Это стало возможным лишь потому, что я нашел разговорник бывшего волшебника бывшего графа Хайтауэра и договорился с ним о некоторых продуктах из мастерских, в обмен предоставив деньги и свою протекцию.

— Одевайся, кое куда съездим, — оповестил я хмурую как ночь Пиату, сидящую около изувеченного питерца, — Без возражений.

Она, искоса посмотрев на меня, послушалась.

Впереди были объяснения с самыми разными разумными, начиная от императора русского, Петра Третьего, внезапно потерявшего кавар и целого Истинного впридачу, а заканчивая вообще неведомыми сущностями вроде драконов и разных телепортаторов-интриганов. Однако, я решил начать с самой неведомой, непредсказуемой и эгоистичной — женщины. Мне нужно было объяснить высшей эйне банальные, но важные вещи, а сделать это пришлось по дороге на стадион.

Объяснить женщине, что она подружилась и спала с человеком, у которого в жизненном плане было последним (и срочным) пунктом красиво свести счеты с жизнью… было трудно. В первую очередь по причине того, что несмотря на свое иномировое происхождение Пиата, всё-таки, была полноценной женщиной, планы и хотелки которой склонны меняться в зависимости от обстоятельств, поэтому блондинка, совершенно не желая признавать того, что Красовский ей стал больше, чем другом, вовсю пыталась критиковать подобные устремления.

— Поэтому я тебя с собой и взял, — вздыхал я, управляя мобилем, — Вбить тебе в голову, что вот эти слова, которые ты сейчас используешь при разговоре со мной, способны разрушить…