Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 471 – Николай Дронт

При государе пробыл до перерыва на кофе, на который он меня позвал с собой.

— Лаурка с мужем к тебе заезжала?

— Так точно, ваша милость.

— Пойдём со мной, расскажешь, как она выглядит. Совсем отца забыла. В гости не появляется. Всё супругу помогает.

Придворные с уважением и лёгкой завистью посмотрели на меня. Общее мнение высказал дежурный. Он говорил тихо, но я услышал:

— И тут Тихому подфартило! А он не умеет пользоваться! Ему бы надо самому на доклад по такому поводу проситься, а не ждать вопроса. Как можно быть таким пентюхом, не понимаю!

За столом доложил про открытие портала. Описал в красках орошение камней игристым вином. Не забыл упомянуть свою конкубиночку в роли подруги Лауры. Затем плавно перешёл на банкет, но тут кофе был уже выпит.

— Пойдём, дружок, со мной – приказал Лагоз. – Подробнее обскажешь. Соскучился я по дочке.

В кабинете с обитыми пробкой стенами мы остались вдвоём, поэтому рассказал о визите со всеми подробностями и без лишних украшательств. Доложил о беседе с Эдмундом, об изъятии казны и показал письмо.

— Хм… – промолвил государь. – А вот тут интересно. Ты что прочитал?

— Она хочет расстаться, чтобы я ушёл в сторону. Вы не думайте, уйду, конечно. Мешать ей не стану.

— Так я и думал. Как есть дурак! Если женщина говорит «нет», это значит «подумаю». Если «подумаю» – «да». Если «да», то это подделка, письмо написал мужчина. Женщины никогда не напишут прямо. Они считают, ты сам обязан догадаться, что она имеет в виду. Лаурка почти без экивоков написала, что хочет править вместе с тобой, но сейчас (!) вам надо держать расстояние. Что, кстати, правильно. Я своих там держу, они ей помогают. А ты напиши ответ: дескать, её услышал и повинуешься, но коли будет нужда, придёшь на помощь. Подарок приложи, разрешаю. Мне принеси, велю передать.

— Понял, ваша милость.

— С Эдмундом всё понятно. Поторговаться хочет, – подвёл черту государь. – Через ваш разговор довёл до меня свою позицию. Тебе кость бросать не стал – знает, ты только из моих рук кушаешь. А дела у него, видать, хуже идут, чем он планировал. Признаться, я такой разговор ближе к весне ожидал. Сейчас другое дело важнее. Помнишь, список тебе прислал? И четверых в нем с чёрными галками?

— Так точно, ваша милость.

— Сегодня случай больно удобный выходит. Они в одном месте разом собираются. Держи адресок. Только следов от них не должно остаться. Сможешь?

— Так точно, ваша милость.

— Ни пылинки, ни соринки. Пропали, и всё. Их искать сильно будут. Я сам прикажу. Точно сможешь?

— Точно, ваша милость.

— Мне бы праздник Всех Богов пережить. Тогда моё видение пустышкой окажется. Не переживу – на тебя вся надежда останется. Днями получишь от меня конверт. Помру – исполни всё, как там написано. Сможешь – лет через пятнадцать любое желаемое получишь. Захочешь, великим герцогом станешь. Хотя… Лучше бы мне выжить. Но и тогда любую твою просьбу как своё желание исполню.

— Ваша милость, я не…

— Молчи. Знаю, что сейчас скажешь. Поговорим после праздника. Если сможем. Всё! Иди!

Всё же интересно, что такое государь увидел, если своих ближников на ноль стал множить? Обещал любую просьбу исполнить, да мне ничего и не нужно. Разве… Не знаю… Может, в отпуск попроситься?

Домик на Малой Оружейной улице кроме парадного имел и чёрный ход, ведущий в кухню. Однако, чтобы до него добраться, пришлось зайти в дядину аптеку на Дворянской. Не пойдёшь же в придворном мундире по захолустному купеческому кварталу! То есть пройдёшь, но привлечёшь к себе столько внимания, что тебя год не забудут. Пришлось переодеться и на извозчике доехать до набережной. А оттуда скользнуть в переулок и, стараясь не попасться на глаза, нырнуть в заднюю дверь.