Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 372 – Николай Дронт

Удачно от жены полкового командира пришло письмо с просьбой принять её знакомого и выслушать предложение о службе.

Всё-таки странные обычаи у высшего общества – подружкам-простолюдинкам и родне моей конкубины не пристало часто появляться в моем доме. Зачем барону якшаться с купчишками? С другой стороны, члену Госсовета показываться в доме торговца, пусть и тестя, тоже не комильфо, разве по важному поводу. Скажем, когда приезжал просить прощения, что умыкнул дочку с банкета – нормально и правильно, а вот по другим поводам слишком много чести. Торговые дела должно обсуждать в конторе, а семейные посиделки устраивать на нейтральной территории. И ведь такая есть – дом конкубины. Мимика получила его в приданое, ей не зазорно там принимать и мужа, и родню, и подруг, и родителей мужа. Да! Мои тоже приехали. Хоть маме и тяжеловато сейчас, но ей интересно узнать, что через несколько месяцев станет бабушкой.

Наши родители сидели вместе и в десятый раз выспрашивали подробности у виновницы собрания. В другом углу гостиной остальные разговаривали о привезённом из колоний товаре. Весть о беременности сестры братья приняли спокойно. Ну, залетела… Ну, родит… Что тут такого? Она ведь замужем. Тина, как лучшая подруга, пыталась объяснить толстокожим всю торжественность события, но ей это плохо удавалось. Честно говоря, девушке тоже было интересно послушать о поездке. Особенно в свете того, что второй из братьев очень скоро отправлялся в те же места, и девушка волновалась за него. Почему волновалась? Ну, так…

Зато первый ходил гоголем. Он обрил голову и потому блистал загоревшим дочерна черепом. Носил куртку из кожи огромной птицы, снятой вместе с пухом. Сапоги, трофей с убитой лично им змеи, отличались фактурой и голенищами выше колена.

Парень скромно признавался в торговых успехах. Например, кроме обычных колониальных товаров он привёз аж сто бочек тамошнего проса, которое не выращивают у нас. От обычного отличается лёгким привкусом и способностью быстро развариваться. На вкус крупа так себе, но некоторые, побывавшие в колониях, иногда ностальгируют и едят кашицу с острым соусом. Куры клюют его. Свиньи так вообще не отличают от другого варева. Стоит этот злак не дороже нашего. Почему его стоило привозить? Ну, экзотика…

Опять же, пшеницу туда везли в дубовых бочках. Отборную, ядрёную. Чтобы не портилась. Просо оттуда шурин привёз тоже в бочках, чтобы зерно сохранней было. Только не в дубовых, а из гренадила. Такое чёрное дерево с красноватым отливом. Везти его в стволах или чурбаках – пошлины весьма высоки, а в виде тары – ничего, можно. Правда, проса из-за очень толстых стенок помещается в бочке маловато, мешка не насыплешь. Зато потом пустую тару легко продать.

Ещё почти перед самым отплытием он выменял сыну торгового партнёра свой парадный наряд, сшитый по последней столичной моде. Взамен взял куртку, которая на нем, браслет из неогранённых сапфиров и два огромных слоновых бивня. Такие случаи там подворачиваются часто.

Всем родным привёз необычные подарки. Кому отрез шелка, кому попугая, кому экзотический кувшин с тамошним крепчайшим пряным вином. Мне – ларец с местными травами и глыбу красивейшего гранита. Она ещё в трюме, её на самое дно вместо балласта положили.