Книга Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник, страница 117 – Николай Дронт

Уже почти ушёл, когда вызвали к его милости.

— Ты, братец, зелье своё принёс? Обещал дать мне посмотреть.

— Так точно, ваша милость!

С поклоном подал флакон, и мой принц с интересом стал его разглядывать. Потом сообщил:

— Видел твоего отца. Причёска точно хороша. Я решил сам попробовать, как оно действует. Скажи там, как и что с ним делать. Мой куафер ждёт тебя. Объясни в подробностях, чтобы не ошибся.

— Слушаюсь, ваша милость!

— Погоди. Ещё вопросы остались. Если кто спрашивать будет, про причёску ты мне объяснял. Как долго отвод глаз держать можешь? Хотя бы минуты три продержишь?

— Если не на солнце, то и пять минут спокойно продержусь, ваша милость. А на солнце вовсе не смогу. В битве или если что делать начну, сразу появляюсь.

В тени продержусь сколько надо, и не отвод это, а невидимость, но зачем все карты сразу раскрывать.

— Это хорошо. Это полезно. А биться тебе вовсе без надобности, бойцов и так достаток на любой вкус. Хоть стрелки, хоть дуэлянты, хоть просто убивцы. А вот людей с отводом глаз у нас недостача. С магией ты как?

— Не обучен, ваша милость! Кое-что могу изобразить, силы прилично, а вот знаний маловато. Дядюшка перегорел, только теории мог учить.

— Подучим. Учителей тебе найдём, всё остальное тебе тоже будет, и деньги, и карьера. Ты ничего такого себе не придумывай, но из дворца я тебя немного подвину. Не совсем: будешь Лауркиным представителем, уже пущен слух о конце твоей карьеры. При себе дежурить оставлю, однако про свои способности молчи. Никому ничего. Куклит пусть тоже будет в неизвестности, а то уж больно много мнит о себе в последнее время, берёт не по чину. А тут повадился к отцу на доклад ходить. И ведь мне не докладывает, о чём государю рассказывает. Думает, я ничего не знаю, однако помимо него люди есть. Причём верные. Они-то и доложили. Так что помни, ему – ничего. Дочурке я тоже велел молчать. Даже государю не хвастай. Будешь только при мне одном. Служба непростая – тишком сходить куда, посмотреть, что там творится. Или попытаться найти письмо какое, а может, что другое. Тут оружием махать не нужно, даже вредно, здесь тонкость и осторожность нужна. Согласен так служить?

— Так точно, ваша милость!

— Подумай. Забоишься – уезжай с Лауркой, препятствовать не буду, только молчания потребую. Останешься – будешь служить при мне до самого конца. Хорошего – моей коронации – или плохого – моей смерти или моего бегства, – но до конца. Служба опасна, не скрою. Но знать, что в письме написано, иной раз важнее, чем армию разбить. Сейчас сразу не соглашайся. Время подумать тебе дам до вторника, там вызову, и тогда скажешь решение.

— Ваша милость, одно меня только волнует: что скажет на это леди Лаура?

— Она будет не против. У неё тоже интерес есть. Причём великий. Ты дневник мерзавца добыл, а хорошо ли его читал?

— Мельком, ваша милость. Времени мало было.

— А вот я подробно листы про Лаурочку читал. С листочком и карандашиком. Натравили подлеца на мою дочурку. Поспешил ты, братец. Живым надо было брать. Он бы смерти как милости просил. Я из изверга душу бы вытряс, но узнал, кто его хозяин. Хотя денщик вспомнил одного странного офицерика, осталась ниточка. А ты, коли согласишься, сходишь по одному адресочку, поищешь, глядишь, вдруг чего и найдёшь.