Книга Миттельшпиль, страница 187 – Шеннон Макгвайр

Она пока не знает, куда отправится, – наверное, к родителям, – но точно не останется здесь. Не после того, какРоджер на нее смотрел – со смесью страха, ненависти и тоски. Не после того, как погибла Смита. Может быть, бегство – это не самый взрослый поступок, но Доджер никогда особо не доверяла взрослым. Иногда логика подсказывает, что правильнее всего сделать то, что сделал бы ребенок.

Книжные полки в коридоре рухнули, их содержимое валяется на полу.

«За лесоградной стеной», упав, открылась прямо посередине – на изображении Невозможного города во всем его золотом и ртутном великолепии. На секунду Доджер замирает, изучая изображение. Что-то в нем…

Нет. Сейчас не время. Она встряхивается и начинает копаться в грудах вещей и мусора, время от времени останавливаясь, чтобы извлечь особенно любимое детское сокровище. В ее жилище никогда не было реальной системы хранения. По крайней мере, потолок не обрушился; по крайней мере, стекла не так много. По крайней мере, они не умерли. Пусть Роджер смотрит на нее как на чудовище, но они не умерли. Может быть, они смогут это преодолеть.

Она заходит в свою комнату. Здесь практически не чувствуется, что что-то случилось, и ей становится чуть легче. Повсюду куски штукатурки с потолка, маркеры рассыпаны по полу, да подушка свалилась с кровати.

Каким-то образом землетрясение стерло записи с половины стены, превратив выкладки в единое черное пятно. Она не понимает, как это могло случиться, но не собирается игнорировать то, о чем сообщают ей собственные глаза.

Доджер садится на кровать и закрывает лицо ладонями. Искушение дотянуться до Роджера огромно. Ей хочется с ним поговорить. Хочется знать, что все в порядке. Но все нев порядке. Они породили землетрясение. Она не знает как, не знает почему, но она точно знает, что именно они вызвали его, когда работали вдвоем.

Они опасны. Может быть, не по отдельности, но вместе? Вместе они могут разрушить мир. Это не слишком приятная мысль. Но другой мысли у нее нет.

Звонит телефон.

Доджер опускает руки. Может быть, это дежурный звонок от родителей, может быть, это Кэндис или Эрин хотят убедиться, что она жива. Ей даже в голову не приходит, что это может быть Роджер. Сегодня он не позвонит. Может, не позвонит никогда.

Она отвечает. (Вокруг нарастает и разбивается ощущение жамевю, потому что в первый раз она не отвечалана звонок: в первый раз это было путаное голосовое сообщение, и его оказалось достаточно, чтобы все стало немного лучше, чтобы эта ситуация повторилась еще раз. Этот раз не первый. И они никогда еще не были так близки.)

— Алло?

— Доджер. – Это и голос Роджера, и нет: он старше, звучит опустошенно, Роджер еще не достиг крайней степени истощения, но близок к тому, держится одной только силой воли. – Я знаю, ты злишься на меня, и понимаю, что я последний человек на свете, с кем бы ты хотела сейчас разговаривать, но, пожалуйста, я тебя прошу, не вешай трубку.

(В прошлый раз это было сообщение, это было голосовое сообщение; мы ошиблись, ошиблись как минимум еще один раз, хотя думали, что все делаем правильно.)

— Злюсь? – Смех булькает в горле. Она подавляет его. – Почему я должна на тебя злиться? Я за тебя переживаю. Ты так быстро убежал, что у меня даже не было шанса сказать тебе, что мы справимся. Ты в порядке? Голос у тебя не очень.