Книга Сезонные страхи, страница 31 – Шеннон Макгвайр

Мелани удивленно хлопает глазами.

— Ты вроде говорила, что ты сама и есть Зима или кто там еще.

— Я Зимний асцендент. А ты воплощение Зимы. Это вовсе не одно и то же; прости, мне следовало рассказать тебе об этом раньше, как только я явилась служить короне, но мне это место досталось потому, что последний Ледяной Джек в здешних краях пытался попасть к вам в дом, и твой отец от него избавился. За последние лет десять он избавился от многих, а мы не всегда успеваем сообщить друг дружке, что происходит. Предполагается, что можно служить лет сто, но мой предшественник продержался меньше полугода. Ты его хоть помнишь?

Мелани, нахмурившись, качает головой. Если уж не удается проснуться, вполне можно и подыграть.

— Не знаю никого по имени Джек, уж извини.

Но правда ли это?

В седьмом классе у одного учителя был помощник. Этот помощник ее хвалил, после его подсказки она попробовала работать пастелью, ему нравились ее рисунки, он называл ее умницей. Раз Мелани пришла в школу очень усталой, потому что все выходные провела в больнице, и помощник что-то такое сказал, мол, заглянет к ней домой и побеседует с отцом о том, как лучше сочетать ее состояние и учебу, а после этого в школе его больше не видели.

Остальные ученики про него словно позабыли. Да и Мелани уже много лет его не вспоминала. Она медленно моргает и ничего не говорит.

Лицо у Джек становится довольное.

— Как же давно я хотела это сделать, – говорит она. – Когда я стала асцендентом, мне было всего двенадцать, и случилось это отчасти потому, что твой отец порешил столько наших. Я для этой должности еще не годилась. Но получила ее и твердо намерена за нее держаться, и я не позволю какой-то напичканной таблетками чирлидерше всего меня лишить.

Джек с вызовом смотрит на Мелани. Мелани понятия не имеет, что здесь такое творится, она так запуталась, что до сих пор не понимает, спит она или нет, поэтому просто молча садится на краешек кровати.

— Чепуха какая-то, – говорит она. – Что значит «Зимний асцендент»?

— Ладно, объяснение получится странное.

— Куда уж страннее, – возражает Мелани.

— Твоя правда, – беспечно отвечает Джек. Голос у нее довольный. – Чтобы наш мир крутился, люди ему на самом деле не нужны. Он их даже не особенно-то и хочет. Мы – это такой побочный продукт, который получается, когда вселенная упорядочивает самое себя, такие себе помехи, возникающие при передаче сигнала. Маленькие частички времени и материи, достаточно упорядоченные, чтобы мыслить и чего-то хотеть, а миру это очень неудобно, ведь ему нужно как-то существовать, пока мы в нем ходим-бродим со всеми своими желаниями, чувствами и стремлениями. Ему надо нас как-то встраивать, учиться с нами жить.

— Понятно, – говорит Мелани, хотя ей совершенно ничего не понятно.

— И вот реальность начала привязывать людей к своим основным функциям. Чтобы нас чем-то занять, чтоб не слишком балагурили. Но дело вот в чем: стоит какой-нибудь функции реальности получить человеческое лицо, как она больше не может правильно работать без воплощения. Для всего, что в наши дни регулярно воплощается, когда-то был избран первый человек; все эти функции прекрасненько себе жили-поживали, пока не научились быть людьми. Как только функция осознает саму концепцию воплощения, она на нее подсаживается. Стоит после этого убрать человека, придется убирать из вселенной и само понятие. Улавливаешь?