Книга Сезонные страхи, страница 133 – Шеннон Макгвайр

— А! Эрин сказала, что коронация началась. Я не очень понял, почему меня это должно волновать, но все равно установил несколько ловушек, и вот она у нас на пороге. В буквальном смысле. Эй, Гарри?

Голос с бостонским выговором становится доброжелательным, ласковым, похожим на голос любимого школьного учителя или ведущего детской передачи, который навсегда обосновался у вас в сердце, сколько бы вам ни стукнуло, на сколько бы вы его ни переросли. Гарри в жизни не слышал такого приятного голоса. Если бы этот человек записывал аудиокнижки, они точно попали бы в список бестселлеров.

— Знаю, прямо сейчас тебе очень трудно, но еще я знаю, что у тебя все получится. Ты сможешь нести ее столько, сколько понадобится. Сможешь подняться с ней по ступенькам. Тебе это по силам.

Между вдохом и выдохом Гарри обретает второе дыхание, пусть даже он больше не чувствует лето (пусть даже лето закончилось и не наступит до той поры, когда придет его срок, и это к лучшему, правда; лучше, когда все происходит в свое время, своим чередом), и взбирается на крыльцо, больше не останавливаясь и не мешкая. Мелани все так же тяжела, но он сможет нести ее столько, сколько понадобится. И всегда мог.

На крыльце его ждет мужчина. Высокий, щуплый; в длинноватых каштановых волосах, как и у Доджер, седая прядь, глаза за стеклами очков, совсем не таких модных, как у Тима, тоже точь-в-точь как у Доджер. Одет он как человек, который еще в свои шестнадцать заделался пожилым преподавателем английского: коричневые брюки, белая рубашка с пуговицами на воротнике, коричневая вязаная кофта с самыми настоящими заплатками на локтях. Ходячее клише, которое смотрится на крыльце этого кошмарного разноцветного дома так же уместно, как и сам дом в этом районе.

Мужчина внимательно оглядывает Гарри и сразу будто сбрасывает его со счетов, а потом поворачивается к компании в саду.

— Ты могла бы, знаешь ли, выключить лето, – мягко журит он сестру. – Мне не сложно снова цветы посадить.

— Говорит мне человек, который просто велит вселенной что-то сделать, а сам при этом и палец о палец не ударит, – отвечает Доджер. – Я очень долго выверяла эти уравнения. И не буду ничего отменять просто для того, чтобы каким-то незнакомым людям проще было пройти через наш двор.

— По-моему, это клубника, – замечает Ким. – Растет прямо посреди дорожки, будто так и надо. Ой, смотрите! Уже и ягодки появились.

— Ты их выверяла пять минут, – возражает мужчина на крыльце.

— Это очень даже долго! – сердится Доджер.

Поднявшись по ступенькам, она кладет руку ему на плечо. И Гарри видит их рядом. Даже если позабыть про одинаковые глаза и седые пряди, их точно выдали бы лица. У этих двоих одинаковое телосложение, пусть и с некоторыми естественными различиями, ведь это два разных человека разного роста, мужчина и женщина. Они могут быть только братом и сестрой.

Даже между ребенком и родителем генетическая разница больше.

— Можно где-нибудь у вас на диван ее положить? – с некоторым отчаянием спрашивает Гарри.

Ему не хочется признавать, что держать Мелани все тяжелее, будто так он ее подведет, но ему действительно все тяжелее, а он не хочет ее ронять. Только не после того, как поднялся с ней на крыльцо, хотя думал, что не сможет. Только не после того, как они сбежали из дома, когда она сказала, что так надо. Вообще никогда.