Онлайн книга «Сломленные»
|
Это была хорошая позиция. Пока. Он написал Хейлу: «Три дня. Все по Коулу». Хейл ответил: «Уже». Вечером Рой вернулся в свой дом, переоделся, спустился в подвал. Час на тренажерах. Еще час — груша. Он бил до тех пор, пока костяшки не начали саднить даже сквозь перчатки. Потом стоял под ледяным душем, глядя в стену, и думал о том, как она выгибалась под ним в кабинете. Как вскрикнула, прикусив ладонь. Как пахла — сандалом, полынью и собой. Он выключил воду, вытерся, лег в постель. Смотрел в потолок. Сна не было. Он знал, что она где-то там, в своем Блумсбери, и тоже не спит. Знал это так же точно, как знал, что завтра снова пойдет дождь. Вилла провела первые сутки в работе. Завалила себя задачами — согласование нового проекта, правки по другому, звонки, письма, встречи. Она не давала себе ни минуты тишины, потому что в тишине возвращался он. Его руки. Его рот. То, как он рычал ей в плечо, когда кончал. К вечеру она выдохлась. Сидела на полу в гостиной, окруженная бумагами, и смотрела в одну точку. Царица лежала на подоконнике, изредка поглядывая на хозяйку с выражением «я же говорила». — Ничего ты не говорила, — пробормотала Вилла. — Ты кошка. Ты вообще молчишь. Царица медленно моргнула. На второй день она проснулась в пять утра от собственного стона. Ей снова снился он. Она села в постели, мокрая, дрожащая, злая. Пошла в душ. Стояла под горячей водой, прижавшись лбом к плитке. «Это невыносимо. Я не могу так. Я не могу работать, не могу спать, не могу думать. Я превратилась в какую-то одержимую». Она выключила воду, вытерлась, посмотрела на себя в зеркало. Темные круги под глазами. Осунувшееся лицо. Глаза горят, но не тем огнем, что раньше — скорее, лихорадочным, болезненным. Она выглядела как человек, который борется с зависимостью и проигрывает. «Я должна что-то решить. Либо мы прекращаем это, полностью, совсем, никаких встреч, никаких прикосновений, чисто работа и все. Либо…» Она не знала, что «либо». Она не знала, как можно «либо» с человеком, который одним взглядом заставляет ее забыть собственное имя. Она оделась. Выпила чай. Села за стол. Открыла ноутбук. Закрыла. Снова открыла. Поняла, что не может прочитать ни строчки. «Так не пойдет». Она взяла телефон. Набрала сообщение: «Нам нужно поговорить. Не по телефону. Где?» Ответ пришел через три минуты: «У меня. В 14:00. Адрес знаешь». Ровно в два часа она стояла у его двери. Пальто, берет, портфель в руке, как на деловую встречу. Потому что это и была деловая встреча. Решение проблемы. Он открыл дверь. Серый кардиган, белая рубашка, темные брюки. Очки на месте. Лицо непроницаемое. Она вошла. Он закрыл дверь. Они стояли в холле, глядя друг на друга. — Так не может продолжаться, — сказала она. Голос ровный, деловой. — Я не работаю. Не сплю. Срываю дедлайны. Это неприемлемо. От меня зависят люди в конце концов. — У меня так же, — сказал он. — Понимаю. Поэтому нам нужно решить, что мы делаем. Он молчал. Ждал. — У меня два варианта, — продолжила она. — Первый: мы прекращаем все. Полностью. Никаких контактов, кроме рабочих. Если нужно обсудить проект — пишем на почту. Встречи — только в офисах, с открытыми дверями. Никаких прикосновений. Никаких повторений того, что было. Он смотрел на нее. Молчал. |