Книга Сломленные, страница 156 – Мира Вайс

Рой раздраженно выдохнул.

— Тогда мы вообще ничего не знаем.

— Именно.

В кабинете стало тихо.

Дождь снова застучал по стеклу.

— Мне не нравится одна вещь, — сказал Артур.

— Какая?

— Они ничего не потребовали.

Рой нахмурился.

— И?

— Люди обычно чего-то хотят.

— Денег.

— Территории.

— Контрактов.

— Мести.

Артур кивнул.

— А здесь ничего.

— Пока ничего.

— Нет.

Артур покачал головой.

— Мне кажется, это и было послание.

— Нападение?

— Нет. Сам факт того, что оно произошло.

Рой некоторое время молчал.

Потом тихо спросил:

— Кто-то решил показать, что может до нас дотянуться?

— Да.

— И все?

— И все.

От этого становилось только хуже. Потому что против требования можно торговаться. Против угрозы можно готовиться. Но против неизвестности не существовало нормальной стратегии.

Рой посмотрел на Артура.

— Если это Тедди?

— Тогда рано или поздно мы узнаем.

— Если Коул?

— Тоже.

— А если кто-то еще?

Артур выдержал паузу.

— Тогда нам стоит надеяться, что он совершит ошибку раньше нас.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Рой усмехнулся.

— Знаешь, что мне не нравится?

— Что?

— Ты действительно не знаешь, кто это был.

Артур посмотрел на него.

И впервые за весь разговор не стал спорить.

— Да, Рой.

Он снова перевел взгляд на дождь за окном.

— Именно это мне и не нравится.

Артур встал налил себе виски и указал взглядом на левый бок Роя, где под рубашкой скрывалась свежая повязка.

— А это? Сильно?

— Царапина. Уже заживает.

Артур кивнул, сделал глоток, помолчал.

— И что твоя женщина думает об этом? Не сильно ли это подкосило ее тонкую творческую натуру?

Рой поправил очки. Сделал паузу. Артур ждал, и в его глазах плясали чертики — он предвкушал интересную историю.

— Она ждала меня дома, — сказал Рой. — У меня дома. Приехала сама, потому что я не отвечал на сообщения. Когда я вошел, она сидела в темноте. Увидела кровь. Ничего не спросила. Отвела в ванную, обработала рану, наложила повязку. Молча.

Артур поднял бровь.

— Молча? Это страшнее крика.

— Да. Я впервые в жизни почувствовал… — он запнулся, подбирая слово, — робость. Она закончила, посмотрела на меня и сказала: «Считай это разовой акцией». Потом надавила пальцами на край раны и добавила: «Еще раз посмеешь промолчать о чем-то, после чего ты можешь не вернуться, или скрыть, что тебя ранили, — я прикончу тебя сама».

Артур расхохотался. Громко, искренне, откинув голову. Рой ждал, сохраняя каменное лицо.

— Я ее недооценил, — сказал Артур, отсмеявшись и вытирая уголки глаз. — Серьезно недооценил. Она не тонкая творческая натура. Она стальная. Элинор была права. Такие женщины — редкость.

Он отставил чашку, наклонился вперед, опершись локтями о стол.

— Знаешь, Рой, я тебе сейчас скажу то, что ты, возможно, не хочешь слышать. Но это для твоего же блага.

— Слушаю.

— Гормоны. — Артур сделал паузу, как будто произносил имя древнего божества. — То, что ты видел вчера, это только начало. Элинор в первую беременность была такой же лютой. Она могла швырнуть в меня вазой за то, что я не так посмотрел. Могла расплакаться из-за слишком теплого чая, а через минуту орать, что я ее не понимаю. А потом, когда я пытался ее обнять, обещала кастрировать.

Рой молчал. Артур продолжил:

— Все самое интересное и незабываемое у тебя впереди, поверь. Это не навсегда, но это будет долго. Месяцы. Твоя задача, выжить. Не спорить. Не доказывать. Просто делать, что она говорит, и приносить то, что она просит. Даже если это соленые огурцы в три часа ночи.