Книга Сломленные, страница 154 – Мира Вайс

— Ты не уехала, — сказал он.

— Ключ сработал. Я подумала, раз уж у меня есть ключ, я могу быть здесь. Или я ошиблась?

— Не ошиблась.

Она кивнула, отпила чай. Царицы здесь не было, и она вдруг остро почувствовала ее отсутствие. Кошка осталась дома, в Блумсбери, и наверняка была недовольна. Надо будет заехать, покормить.

Они сидели в тишине. Дождь за окном прекратился, но небо оставалось серым, тяжелым, обычный лондонский день.

— Я должен тебе кое-что сказать, — начал он.

Она подняла глаза. Он смотрел в свою кружку, не на нее.

— Ты знаешь, чем я занимаюсь. В общих чертах. Но ты не знаешь деталей. И я не уверен, что должен тебе их рассказывать, не потому что не доверяю, а потому что это грязно. Иногда кроваво. Иногда мне приходится делать вещи, которые нормальные люди не делают. Я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

Она молчала. Ждала.

— Я боюсь, — сказал он. Слово далось ему с трудом, она видела это по тому, как напряглась его челюсть. — Боюсь, что если ты увидишь меня настоящего, без фильтра, ты уйдешь. Что ты поймешь, с кем связалась, и испугаешься. Или просто решишь, что это не для тебя. Что твой мир, приемы, цветы, искусство, несовместим с моим.

Она отставила кружку, оперлась локтями о стол, посмотрела на него прямо.

— Я поняла, кто ты, задолго до того, как ты мне сказал. Не на Парк-лейн, нет. Тогда я просто увидела мужчину, который поднял мой эскиз. Но потом, переулок, охота, галерея, клуб. Твои глаза, твоя манера, то, как ты двигаешься, как смотришь, как люди реагируют на тебя. Я не дура, Рой. Я сложила пазл.

Он молчал.

— Я не спрашиваю у тебя деталей. Не потому что боюсь узнать. А потому что мне не нужны детали, чтобы принять тебя. Ты — это ты. Твоя работа — часть тебя. Я не буду делать вид, что меня это не пугает. Пугает. Иногда до чертиков. Но я выбрала тебя. Не часть тебя. Не удобную, безопасную версию. Всего. Со скелетами, с кровью, с тем, что ты делаешь и о чем молчишь.

Он поднял глаза, встретил ее взгляд.

— Ты не обязана это принимать.

— Я знаю. Я не из чувства долга. Я из чувства… — она запнулась, подбирая слово. — Не знаю, как это называется. Когда ты есть, мир стоит ровно. Когда тебя нет, все съезжает. Это не долг. Это что-то другое.

Он смотрел на нее. Она смотрела на него. Тишина была не напряженной, скорее, усталой. Как после долгого бега, когда наконец можно остановиться и отдышаться.

— Я не умею говорить такие вещи, — сказал он. — Ты знаешь.

— Знаю. Ты умеешь привозить соленые огурцы в три часа ночи. Это тоже способ.

Уголок его губ дернулся.

— Я серьезно, Вилла. Ты должна понимать, на что идешь. Если ты останешься со мной, это не изменится. Моя работа не станет безопаснее. Я не стану приходить домой в шесть и смотреть с тобой сериалы. Иногда я буду уезжать и не говорить куда. Иногда, возвращаться с кровью. Иногда, не возвращаться до утра. Это часть сделки.

Она выслушала, не перебивая. Потом взяла свою кружку, сделала глоток остывшего чая.

— У меня тоже есть условия, — сказала она.

— Какие?

— Ты не врешь мне. Если не можешь сказать, куда едешь, говори «не могу сказать». Я приму. Но не ври. Ты предупреждаешь, если задерживаешься. Одно сообщение. «Буду поздно». Это не сложно. И если ты ранен, ты едешь ко мне. Или звонишь, и я приеду к тебе. Я не хочу узнавать об этом постфактум.