Книга Отпустить 10-го, страница 72 – Хлоя Уолш

— Идем, милая, — говорила мама, увлекая меня за собой. — Сейчас наберу тебе ванну.

Усевшись на крышку унитаза, я смотрела, как мама отворачивает краны, и не понимала ни слова из того, что она говорит. Знаю, она пыталась объяснить, какие перемены происходят в моем теле, однако меня это совершенно не волновало. Само наличие тела раздражало. Зашла Кива и начала рассказывать про тампоны. И снова я не отреагировала. Тампоны так тампоны. Надо так надо.

— А если вода покраснеет? — спросила я, опускаясь в ванну.

— Не покраснеет, — пообещала мама и направилась к выходу, уводя за собой Киву.

Предоставленная самой себе, я вытянула ногу, открыла большим пальцем кран с кипятком и подставила ступни под дымящуюся струю.

Мне нравилась боль, и она отвечала взаимностью.

Помогала чувствовать себя лучше.

Помогала сконцентрироваться.

Приводила в порядок мысли.

Сейчас от боли они сразу улетучились, и я вздохнула с облегчением.

Я закрыла глаза, позволив воде обжигать и покрывать волдырями кожу.

В разгар новогодней вечеринки я сидела в своей комнате, слишком вымотанная, чтобы говорить со взрослыми, чьи имена не могла запомнить.

На Рождество мне подарили новенькую стереосистему и эксклюзивное издание «Rumours» группы Fleetwood Mac. Стиви и Линдси играли сейчас на повторе, их голоса перекрывали шум праздника. Живот сильно болел, ходить было страшно — казалось, внутренности вот-вот вывалятся наружу. Месячные меня пугали.

Вечером приехали друзья, однако Клэр с Гибси практически сразу умчались на поиски вкусняшек. Но не Хью. Он плюхнулся ко мне на кровать и никуда не уходил.

Он сидел со мной всю ночь, рассказывал про их приключения с Гибсом на каникулах, про новую компьютерную игру от Санта-Клауса, про новые книги, которые прочел. А потом я спросила, рад ли он, что его папа все-таки выбрался на вечеринку.

— Ненавижу его, Лиз. — Хью заложил руки за голову и со вздохом уставился в потолок. — С того кошмарного дня он не живет, а существует. По-моему, проще было бы утонуть.

В его голосе звучала хорошо знакомая боль. Моему лучшему другу было больно смотреть, как его папа все больше замыкается в себе. Клэр словно не заметила разницы, а вот Хью воспринял ситуацию очень тяжело. Наверное, всему виной его острый ум. Таким людям сложно закрывать глаза на семейные неурядицы. Хью все понимал, и это его убивало.

Перекатившись на бок, лицом к нему, я подсунула ладони под щеку и шепнула:

— Я никогда тебя не брошу.

Хью с улыбкой повернулся на бок.

— Похоже, ты очень любишь эту группу, — сменил он тему, давая понять, что больше не намерен обсуждать отца.

Я ничего не имела против: пусть говорит, о чем хочет, лишь бы оставался рядом.

— Что с тобой?

— Ты о чем? — Мои брови удивленно взметнулись.

Хью обеспокоенно коснулся моей руки, прижатой к животу.

— Ты заболела?

— Нет, не заболела. Просто больно.

— Почему тебе больно? — Карие глаза не отрывались от моих.

— У меня месячные. — Щеки вспыхнули.

— Они же бывают только у женщин. Разве нет? — нахмурился Хью.

Я кивнула.

— Но ведь ты еще не женщина.

— Знаю.

Он накрыл рукой мою щеку, и внутри все, как обычно, забурлило от восторга, сердце лихорадочно забилось.

— С тобой все хорошо?

— Да, — кивнула я с вымученной улыбкой. — Просто... мне не нравятся эти перемены.