Книга Отпустить 10-го, страница 65 – Хлоя Уолш

Но пыталась.

И это нехорошо.

Хью сам так сказал.

А он никогда меня не обманывал.

Я доверяла ему больше всех на свете.

Он был моим лучшим другом.

— А откуда ты знаешь? — вырвалось у меня. — Ну, где нельзя трогать.

— Мама мне объяснила. Неужели твоя тебе не рассказывала?

Я помотала головой.

— Серьезно, вообще ничего? — озадаченно нахмурился Хью.

Я в полной растерянности покачала головой. Ощущение, как будто сидишь на уроке и все, кроме тебя, знают ответ. Я чувствовала себя полной дурой. Очень неприятное чувство. От него бросало в жар.

— Короче, есть такие части тела, которые нельзя трогать никому, кроме тебя, — пустился в объяснения Хью. — У мальчиков это пенис, а у девочек — вульва. Никто не имеет права касаться твоей вульвы. Ни друзья. Ни родные. Ни тем более посторонние.

— А если ты болеешь? — спросила я; теперь мир и правда рушился.

— Болеешь? — нахмурился Хью.

— Ну да, и тебе нужно лекарство, чтобы выздороветь? — Мои ногти глубоко вонзились в кожу. — Или если ты плохо себя ведешь и это надо исправить?

— Лиз, если человек заболел, он идет к врачу, и тот назначает лечение, — ответил Хью, не переставая хмуриться. — Понятно?

Нет.

— Да.

— Точно? — Он настороженно всматривался в меня.

Нет.

— Да.

— Хорошо. — Хью долго буравил меня взглядом, а после с облегчением вздохнул. — Пойми, вокруг полно монстров, которые творят с детьми нехорошие вещи.

— Монстров?

— Да, — кивнул он. — Любой, кто обижает ребенка, — монстр в человеческом обличье.

Мои глаза расширились от страха.

— Не бойся, — поспешил успокоить меня Хью. — Главное, теперь ты знаешь, когда бежать за помощью к взрослым. — Он улыбнулся. — Правда?

— Правда, — кивнула я и залилась слезами.

Хотелось выброситься из шалаша и в полете раз пятьдесят удариться головой, потому что лучше умереть, чем поступить с Хью плохо.

Невозможно описать, какое отчаяние охватило меня в тот миг.

— Лиз, все в порядке. Не плачь. — Хью торопливо заключил меня в объятия. — Ты ведь не знала.

— Я п-просто хотела помочь. Х-хотела вылечить тебя, — всхлипывала я, закрыв лицо руками. — Я не понимала, что это нехорошо. Прости, Хью.

— Говорю же, ничего страшного, — утешал он, баюкая меня в объятиях. — Никто на тебя не злится.

— Мне п-пора домой.

— Нет, не пора. — Хью крепче прижал меня к себе. — Ты останешься со мной, потому что я твой лучший друг и очень тебя люблю. А еще хочу играть только с тобой.

Слезы хлынули водопадом.

Я не хотела задерживаться здесь ни на секунду.

Потому что сделала Хью плохо.

Мною овладел неописуемый ужас.

Я плохая.

Плохая.

Плохая.

Плохая.

— Почему ты плачешь? — спросила Кива, заглянув вечером в мою комнату. — Лиз?

— Уйди! — выдавила я сквозь слезы.

Зарывшись лицом в подушку, я отчаянно пыталась сделать так, чтобы мир больше не вращался. Потому что каждый оборот причинял боль. Все причиняло мне боль, и это нужно было прекратить.

— Что стряслось? — допытывалась Кива, как будто не слыша.

Почему она вечно не слышит?

Почему никто меня не слышит?

— Тебе сказано, уходи! — громче повторила я, чувствуя, как внутри нарастает неукротимый гнев. — Оставь меня в покое!

— Нет. — Она по-прежнему не слышала. — Я никуда не уйду, пока не выясню, почему ты завываешь, как банши.

— Я же не знала! — завопила я во все горло, уже не владея собой. Потом вскочила с кровати и запустила в сестру подушкой. — Ни черта не знала!