Книга Отпустить 10-го, страница 109 – Хлоя Уолш

Хотелось ощутить, каково это — перерезать сонную артерию и наблюдать, как кровь вытекает из тела.

Хватит ли ее, чтобы утопить монстра?

Может, попробовать заточить ногти, как у страшной женщины, и убить его во сне?

Мне было не привыкать терять связь с реальностью, но всякий раз, когда это случалось, охватывал страх не вернуться.

Пожалуйста, не дай мне вернуться.

Я знал, что Лиз переживает трудный период.

Но не знал, как ей помочь.

Неделями она существовала точно во сне, практически не общалась с друзьями, теряя связь с реальностью.

Я давно не видел Лиз такой подавленной, и это жутко пугало. Я не мог избавить ее от боли, застывшей в голубых глазах. Не мог решить ее проблему.

Даже в детстве Лиз не просто грустила. Она была опустошена. Невероятно восприимчивая, она впитывала окружающую боль, как губка, но виртуозно умела скрывать свои истинные чувства от друзей.

Но только не от меня.

Я видел ее насквозь, даже через защитную броню, и поэтому знал, как трудно ей сейчас.

Лиз по-прежнему приходила в гости, но, несмотря на физическое присутствие, ее мысли витали где-то далеко, причем это бросалось в глаза не только мне. Мама тоже заметила, поэтому частенько отводила Лиз в сторонку для беседы, не предназначенной для наших ушей.

Безумно хотелось ей помочь, однако на все мои «что случилось?» она неизменно отвечала «не важно».

Еще как важно.

Мне важно все, из-за чего она грустит.

Да, у Лиз имелись определенные проблемы с психикой. Это мама объяснила, но без подробностей. А ведь я не дурак и далеко не наивен, в отличие от Гибса с Клэр. Я мог принять и понять, что творилось с моей лучшей подругой, если бы взрослые дали мне возможность.

Разумеется, взрослые старались уберечь детей от проблем, однако я не из тех, кого нужно растить в теплице. Признавала мама или нет, но мне была хорошо знакома депрессия — ну или как называлась хворь, от которой страдала моя лучшая подруга.

В конце концов, я годами наблюдал моральный слом отца.

Спустя почти месяц состояние Лиззи не улучшилось, и я старался максимально оберегать ее. Будь у меня возможность залезть ей в голову и вылечить, я бы не колебался ни секунды, но увы. Однако в моих силах было защитить ее от осязаемых вещей.

От осязаемых монстров.

Ближайший шанс представился на День святого Патрика во время товарищеской игры в регби. После парада в центре мы с друзьями собрались в парке. Клэр, Гибс и Лиззи развалились на травке с краю поля, пока мы с Фили и двадцатью местными ребятами отчаянно толкались в моле. Вот тут-то все и случилось.

— Поберегись, жирдяй! — заорал Пирс О’Нилл, когда мяч со свистом пролетел мимо нас и угодил прямо в лицо Гибсу.

Под дружный хохот регбистов Гибси встал, прижимая ладонь к носу. Потом отнял руку и, увидев на кончиках пальцев кровь, ничком рухнул в траву.

— Джерард! — Клэр упала рядом с ним на колени.

Гибс не первый раз терял сознание от вида собственной крови, однако впервые это случилось при таком скоплении народу. Я дико перепугался за друга, а громогласный ржач только подлил масла в огонь.

— Он свалился в обморок?

— Чуваки, жиртрест реально вырубился.

— С ним все нормально?

— С ума сойти, народ. Билли Эллиот^[18] боится крови!