Книга Отпустить 10-го, страница 108 – Хлоя Уолш

— Все мы немного ненормальные. Вспомни моего отца. Там даже не немного.

— Да, но твой папа хотя бы понимает разницу между реальностью и фантазиями, — шепнула она, судорожно цепляясь за меня, как за соломинку. — А я нет.

— Это не делает тебя сумасшедшей, Лиз, — заверил я, привлекая ее ближе. — Просто временами тебе так кажется.

— Но ведь это неправильно, Хью. — По ее щекам с удвоенной силой потекли слезы. — Не хочу, чтобы мне так казалось.

Я прекрасно понимал ее боль и мечтал ей помочь, но что может сделать одиннадцатилетний мальчишка? У Клэр подобных проблем не было даже близко. Главная ее забота — как ловить бабочек и божьих коровок, не причиняя им вреда.

Но эта девочка?

Она всеми фибрами улавливала печаль.

Сколько ее помню, Лиз была гораздо восприимчивее наших ровесников. Иногда у нее выдавались хорошие дни, иногда плохие. Сегодняшний получился один из непростых, но, если скажу об этом, лучше не станет.

— Сегодня хороший день, — произнес я нужные ей слова. — У тебя хороший день, Лиззи Янг. — Я крепче стиснул ее в объятиях, мечтая заключить в свое тело, как в кокон, и так защитить от внешнего мира. — Ты счастлива, рядом со мной тебе нечего бояться, ведь я не допущу, чтобы с тобой случилась беда.

— Правда?

— Ну конечно, — заверил я с уверенностью, так необходимой ей в период игр разума. — Ты здесь, со мной, улыбаешься и радуешься отличному деньку.

— С тобой.

— Со мной. Ты полностью здоровая, смелая, умная. Прямо как я.

— Прямо как ты.

— А знаешь, кто ты еще? — кивнув, спросил я.

— Кто?

— Мой лучший друг.

— А как же Патрик? — У Лиз перехватило дыхание.

— А что Патрик? — ответил я, глядя на нее в упор. — Ты единственная, кто знает меня по-настоящему.

— И ты. — Она подняла на меня грустные голубые глаза. — Никто не понимает меня так, как ты.

— Со мной ты в безопасности, — клятвенно заверил я, убирая ей за ухо светлую прядь. — Всегда.

— Что бы ни случилось?

— Да, Лиз, — пообещал я, толком не осознавая весь груз взятой на себя ответственности. — Что бы ни случилось.

Сознание снова путалось.

Очередной перепад настроения неумолимо надвигался, словно сошедший с рельс товарняк, грозя погрести под собой весь достигнутый прогресс.

На колени и умоляй меня остаться...

Не брыкайся, и в следующий раз больно не будет...

Будь хорошей девочкой и глотай таблетку...

Чокнутая шлюшка, тебя реально это заводит...

Наклонись, шлюха. Если заорешь, я ее убью...

Терзаемая кошмарами и воспоминаниями о несуществующей жизни, я уповала на ножницы, спрятанные под матрасом. С их помощью мне удавалось худо-бедно справляться.

Порезы и шрамы, глубокие и поверхностные. Чик-чик-чик.

Чем кровавее, тем спокойнее на душе.

Следы на коже отражали боль в сердце.

«Элизабет, выходи, где бы ты не пряталась...»

«От меня не скроешься...»

«Я чувствую тебя внутри...»

«Я везде тебя найду, пчелка Лиззи...»

Мысли скакали с такой бешеной скоростью, что даже таблетки, засунутые мне в глотку, не могли укротить пробудившегося зверя.

Хотелось сорвать с себя одежду и кожей ощутить солнечные лучи.

Хотелось содрать с себя кожу, кусок за куском, чтобы все увидели мое испорченное нутро.

Хотелось выброситься из окна спальни и напороться грудью на прутья решетки.