Книга Когда не все дома, страница 33 – Мария Болдина

— Что вы врачу сказали?

— Что вы — важный свидетель.

— Почему не соучастник? Или, того хуже, главный подозреваемый? — Виктория была зла на всё мужское население планеты и поддерживать лёгкий разговор, балансирующий где-то на грани флирта, не желала.

— Вы же знаете что это за отделение? — прямо спросила она.

Капитан, мгновенно став серьёзным, неопределённо повёл рукой, что можно было расшифровать, как «да, приблизительно знаю».

— Вас не смущает, что я беременна? — продолжила свой допрос Виктория.

Нахально и многозначительно молчащий полицейский в штатском протянул руку и осторожно погладил её кисть, лежащую поверх одеяла. «Просто маньяк какой-то», — сделала выводы Вика, мгновенно, словно от огня, отдёрнув руку. Половцов не обиделся и не смутился:

— Давай уже переходить на ты, — предложил он, — не первый день знакомы, на прошлом каверзном деле в твоём заведении пуд не пуд, но полкило соли вместе съели, а сколько твоих чудесных пирожных я при расследовании схомячил.

То ли это была глупая шутка, то ли случайная оговорка, но Вика решила одёрнуть собеседника:

— У нас учреждение, образовательное учреждение, а заведение — это… хм… у мадам Жозефины, — и тут же добавила, явно напрашиваясь на комплимент, — Вам понравилось безе?!

Он кивнул. Она разулыбалась. И напряжение из разговора неожиданно ушло. Вот что делает вовремя вплетённая в беседу лесть, впрочем, почему сразу лесть — есть достоверно доказанный факт: Вика прекрасно готовит, в этом Половцов убедился лично.

— Я плохо умею на ты, профдеформация, — объяснила Виктория.

— Любую деформацию можно выправить. И зови меня Алексеем, можно просто Лёшей.

Вика изумлённо распахнула глаза. Что он говорит? Что там собрался выправлять? Как, извините, его называть? Просто Лёша?

— Вам не подходит, — резко заявила она, смутилась, потом исправилась, — тебе не подходит, — и задумчиво добавила — Моего деда по отцу звали Алекс, он был из поволжских немцев.

— Мой дед, кубанский казак, говорит: хоть чёртом зови, только хлебом корми, — добродушно согласился на Алекса капитан. Он немного смягчил дедово присловье, вообще-то речь там шла о водке, которой следовало поить того, кто согласен назваться чёртом.

Половцов любовался хрупкой женщиной и согласен был на любое имя.

Её русые волосы сегодня были заплетены в косу и эта причёска делала Викторию похожей на гимназистку, именно на гимназистку, а не на школьницу. Было в её лице, в манере держать себя что-то из позапрошлого века, такая девушка была нарисована в учебнике литературы, когда проходили то ли Пушкина, то ли Лермонтова: прямой пробор над высоким лбом, настороженный и смущённый взгляд, тонкая шея, узкие запястья, длинные нежные пальцы.

На безымянном белел след от обручального кольца, а кольца не было. Он отлично помнил, что ещё вчера она носила его, хотя для капитана полиции не было секретом, что отношения со своим гражданским мужем Виктория не регистрировала. Что-то случилось вчера вечером или сегодня утром, что-то такое, что выбило Вику из колеи привычной жизни, бросило на больничную койку и заставило снять кольцо с безымянного пальца. Он узнает, на то и полиция, чтобы выяснять обстоятельства произошедшего. Но женщине, которая ждёт ребёнка, остаться без опоры, очень страшно. Не каждая выдержит. А эта держалась, не рыдала, не жаловалась и даже улыбалась.