Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 65 – Марина Безрукова

Краем сознания понимал, что перегибает палку, но… Чувство вины отсекало все доводы. И если вина перед Катей за то, что не смог ее вытащить, со временем немного утихла, то перед Алиной вспыхивала всякий раз, когда он смотрел на нее.

Наверное, поэтому он не разрешал себе ни к кому привязываться. Своей позиции никогда не скрывал. И Вероника тоже об этом знала. Их отношения длятся два года. И он был уверен, что обо всем они договорились еще на берегу.

— Знаешь, Леон, я ведь тоже «в замуж» не хочу больше. Хватит с меня, - сказала однажды Ника. – У меня есть хорошая работа, сын, любимый мужчина…

Про любимого мужчину он тогда пропустил мимо ушей. Не придал значения. Если сам не любит, то значит, и ни у кого нет любви. Так он считал. Выяснилось, что зря.

Изменилось всё в конце зимы, когда он вырвался на недельку в приморский городок, где прятался обычно от столичной жизни. Алина уехала в санаторий, строго-настрого запретив ее навещать. Что может быть позорнее, когда к пятнадцатилетней и ощущающей себя очень взрослой девушке, приезжает папаня?

— Ты еще передачку с кефиром и минералкой привези, - закатила глаза Алина, выразительно вздохнув. – Нет уж… Дай хоть неделю пожить свободно!

Свободно в ее понимании – это потусить с такими же, как она ребятами, где каждый понимает, а главное, принимает друг друга таким, какой он есть.

— Мне там притворяться не надо, - буркнула Алина, когда он поинтересовался, почемутам лучше, чемздесь .

Колючая, как ежик, она часто била словами наотмашь. Это было ее оружие. И применяла она его профессионально. При этом сама оставалась в крепости, сложенной из камней буквально до неба. Иногда Леону казалось, что он не только не видит своей дочери, но и никогда до нее не докричится.

Вот обо всем этом и думал Леон, вглядываясь в темноту. Но если своими мыслями о дочери с Никой можно было бы и поделиться, это не секрет, то о солнечном мартовском дне с запахом моря хотелось молчать. Не потому что боялся, а потому, что и себе-то не разрешал часто думать. Достаточно и того, что теперь, как маньяк незримо преследует эту женщину. Прячется, как Чудовище из сказки про Аленький цветочек. Скупает ее картины. А он уверен, что это ее картины. Никакой Лионель не существует, иначе она бы оставила хоть какие-то следы.

В тот день на улице встретился старый знакомый Иван Аркадьевич. Старик так обрадовался, что битый час не отпускал, с воодушевлением рассказывая о выставке, которую он решил устроить у себя в ателье. Когда-то фотограф жил по соседству с Леоном, но затем, продал дом и участок и перебрался к сыну, поближе к горам.

— Алиночка поучаствует? – живо спросил Иван Аркадьевич, постукивая тростью с набалдашником под ногами.

Недавно Алина увлеклась съемкой, и некоторые ее работы заинтересовали маэстро. Девочка хоть и пыхтела на отца за то, что показал их без спроса, но он видел, дочь довольна. Так он цеплялся за любой шаткий мостик, что помог бы проникнуть в ее крепость и увидеть хотя бы одним глазком, в каком мире живет его дочь.

Еле отделавшись от милейшего старика, который мог заболтать до смерти, Леон тронулся с места. Иван Аркадьевич понимающе улыбнулся и, придерживая щегольскую шляпу, напутственно махнул полированной тростью. Леон поспешно свернул в первую попавшуюся улочку.