Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 13 – Марина Безрукова

— Ну, сколько можно!

— Жалобу в Роспотребнадзор надо написать и всё…

Наконец, скидка прошла, дама расплатилась и, собрав покупки, отплыла, как большая баржа в сторону.

Воздух вокруг становился всё гуще.

В сетевой магазин я устроилась, чтобы не ездить далеко из своего гетто. «Колобок» находился всего в паре кварталов от дома.

Почему сюда? А куда еще может устроиться тетка под сорок, без образования и опыта работы? К тому же, мне было абсолютно всё равно. В супермаркет брали всех, платили за смену сразу, а еще можно было со скидкой брать с собой продукты.

Я и брала. В основном торты и сомнительные десерты с ядовитыми красными ягодами.

Так и зажила. Работа-дом-работа. В выходной я никуда из квартиры не выходила. Просто лежала и слушала звуки. Слышимость здесь потрясающая. Я уже точно знала, что в пять утра за стеной начнет мяучить кот, а следом раздастся шлепок. Это молодой парень-сосед кинет в своего питомца тапком.

Сверху весь день будет плакать ребенок. Ночью он молчит.

В районе кухни всегда слышен телевизор. Чаще всего футбольные матчи. А в «ногомойке», как я прозвала тесный душ, звучит саксофон. «Michelle, ma belle. These are words that go together well…»

Ну не в самом санузле, конечно, за стенкой. Я иногда машинально подпевала. Потом ревела. А потом шла к холодильнику, вынимала торт, брала ложку и садилась на надувной матрас, который служил мне кроватью. Мебели в квартире почти не оказалось.

Монотонно, как запрограммированный механизм, я черпала с подложки приторное тесто с кремом и набивала себе рот. Торт стал моим постоянным спутником. Не просто десертом, а чем-то большим – ритуалом, помогающим справиться с накатывающей тоской и глубокой, неизбывной пустотой.

Сладость обволакивала, приглушала боль, пульсирующую в груди, словно живое существо. Ложка за ложкой, я черпала из его нежной, приторной глубины, наполняя рот сладким тестом, забывая на время о своём одиночестве, о пустой квартире, о глухо звучащей тишине.

Надувной матрас, мой спасательный круг в этом океане одиночества, постепенно проминался под весом моего тела.

Я лежала на нём, зарывшись в одеяло, словно пыталась укрыться от всего мира. Иногда включала что-нибудь на телефоне, но голоса и реплики казались слишком навязчивыми, слишком напористыми, слишком далёкими от моего внутреннего мира.

Лучше всего были звуки соседской жизни – знакомые и предсказуемые. Они дарили ощущение стабильности.

Каждый день был похож на предыдущий, повторяя себя в бесконечной цепь событий: просыпалась, шла на работу, возвращалась, слушала соседей, ела торт, засыпала. Этот ритм успокаивал меня, как качание на волнах.

Но иногда, в глубине души, просыпалось чувство неизбывной тоски, ощущение застрявшего времени. Я понимала, что нужно что-то менять, но не знала, с чего начать.

В этом океане одиночества я чувствовала себя беспомощной лодочкой, брошенной на волю волн, без руля и парусов, без надежды на спасение, окружённая только звуками жизни других людей. И только сладкий вкус торта давал мне мнимое утешение.

Глава 8

Однажды утром, собираясь на работу, я обнаружила, что с трудом застегиваю пуховик. Подозрения, что торты не пройдут даром, были давно, но мне, честно говоря, было абсолютно наплевать.

Наоборот, чем больше увеличивался вес, тем спокойнее я себя ощущала. Нарастающий слой жира убаюкивал и внушал, что в нем можно спрятаться и расслабиться. За этой броней никто меня не обидит.