Книга Осень, когда я всё узнала, страница 44 – Марина Безрукова

«Доступ ограничен» - первое, что я увидела, когда вошла в личный кабинет. Сообщению было уже десять дней, но за это время я даже не удосужилась убедиться, что с деньгами всё в порядке. Сердце ухнуло вниз, словно я сорвалась в шахту лифта, а где-то за спиной прозвучал голос бабушки:

— Ты, Лидуша, не на земле стоишь. Ты в воздухе, в небе. Людям помогать будешь. Поэтому не бойся, что земное из рук ускользает. Оно устроится. Без тебя и для твоей пользы. А вот руки твои для другого…

Для чего, бабулечка? – я рассматривала свои руки, словно видела впервые.

Ничего особенного. Пальцы длинные, на указательном - ободран заусенец, на правой ладошке застыл желтоватый след от смолы. Бегала сегодня к своей любимой сосне, что нависала на самом краю обрыва над рекой, обнималась.

— Унаешь… почувствуешь… - прошелестело в голове, как тогда, больше тридцати лет назад.

Боль от впившихся в ладонь ногтей, вернула меня в реальность. Я разжала пальцы и оглядела кисти рук. Ничего особенно не заметила, если не считать отсутствие обручального кольца. Того самого с гравировкой из первых букв наших имен. Кольца, которое я не снимала восемнадцать лет.

В понедельник пойду в банк. Пусть объяснят, что происходит, - подумала я, стараясь справиться с тревогой. Не может такого быть, чтобы кто-то третий, да еще за моей спиной решал, кому можно распоряжаться деньгами.

А вот не надо было устраивать то, что ты устроила, - запел, прорываясь сквозь головную боль, голос. – Нашла с кем связываться. Боялась, что он до развода деньги потратит, на Лисоньку спустит, хотела обхитрить, да только, где ты и где хитрость? Вот чего-чего, а этого бог не дал.

— Мам, что есть поесть? – пробасил Лёня, заглядывая на кухню.

— Сейчас. Я не ждала тебя так рано. Сейчас пожарю картошку. Котлеты еще есть.

Лёня кивнул, черные и белые пряди упали на лоб, на уши. Модничает, отстаивает свое право на индивидуальность.

— Фунтик сегодня опять всех пересаживала,- сообщил сын, упираясь плечом в косяк. – А я не хочу сидеть с Владом. Мы с Элиной договорились.

Фунтик – это учительница по английскому, а по совместительству и классный руководитель. Строгая дама, прибывшая прямиком из девятнадцатого века. Будь ее воля, оттуда же она прихватила бы розги и горох, чтобы ставить учеников на колени.

— Лёнь, не конфликтуй, - мягко попросила я.

— Да она бесит… Мы же не первоклашки, чтоб сидеть, как ей надо. Это даже не на ее уроке! Она на историю пришла.

Лёня с негодованием тряхнул челкой, припухшие юношеские губы надулись, а я, глядя на сына, вспомнила угрозы Димы. Как мы устраивали Лёню в эту гимназию – вспоминать не хочется. Хорошо, помог муж Марины Михайловны, он в правительства города работает. Пришлось и заискивать, и подарки дорогие носить, и помалкивать, когда хозяйка попросила войти в положение и отказаться от премии на пару месяцев. И выходить не в свою смену. А однажды ночью пришлось ехать принимать товар. Но оно того стоило!

В гимназию рвались со всего города, но в первую очередь зачисляли после экзаменов тех, кто жил именно в этом районе. Мест было немного, а Лёня занервничал и очень слабо сдал математику. Вот тогда и кинулись к Марине и Владимиру Андреевичу. Лёню приняли. Сделали исключение.

Сын мечтал стать архитектором – бредил этой идеей. Всё время что-то рисовал, чертил, строил не только 3D модели, но и 4 и 5D. Пока ровесники играли в стрелялки и бродилки, он осваивал новые программы и экспериментировал с пространством.