Книга Осень, когда я всё узнала, страница 39 – Марина Безрукова

Чувство безысходности подступило со всех сторон. За окном – серость и дождь, в душе примерно также. Убрала со стола остатки еды, сполоснула посуду и усмехнулась. Привыкай – теперь и посудомойка не нужна. Ты да Лёнька – много ли тарелок надо?

Вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего вечера. Открыла холодильник и поняла, что ничего не хочу. Вытащила зеленое яблоко, сполоснув, откусила и сморщилась. Такое же кислое, как мои мысли.

За эти три недели, что прошли после злосчастной поездки в Турцию, Света твердила мне, как мантру: не позволяй себе застревать в прошлом. Но как же это сложно!

Всякий раз, когда я пыталась сделать шаг вперед, прошлое, как трясина затягивала меня обратно. И единственный способ не утонуть совсем – это не шевелиться, не думать, не жить - и еще много разных «не».

От хлопка двери вздрогнула так, что чуть не выронила кружку, которую как раз собралась поставить в шкафчик. Взглянула на часы: это не Лёня, еще слишком рано. Значит… Боже, я ведь забыла запереться на внутренний замок!

Что делать? Убежать в спальню? Или закрыться в ванной? Нет уж, что я буду, как нашкодивший щенок. Я прислонилась к столешнице и, нацепив маску холодного презрения, стала ждать, когда сюда зайдет Дима.

Глава 19

Дима

Я чувствовал себя как в кошмарном сне. Так и стояли перед глазами кадры, где я называю шефа сморчком, прохожусь по его зятю, а потом вижу Алису, облизывающую какого-то мужика. Еще раз. Прилюдно моя баба визжит от восторга под непонятным чуваком. И ладно бы, просто баба, а то ведь женщина, вынашивающая моего ребенка! Моего ли? – схватился я за голову.

От ярости в черепе взрывалось, еще чуть-чуть и я бы совершил что-то ужасное. Спасибо охране, оттащили, увели на улицу. Честнее было бы сказать, вышвырнули, чтобы показать хозяину, что не зря кормит своих псов, но я удержался на ногах и не покатился в лужу.

Так и пошел в одной рубашке. Холода не чувствовал. Кожа горела так, что зудело всё тело. Будь снег, упал бы и зарылся, чтобы никто меня не увидел. За мной с криками ковыляла Алиса. Но я упрямо, как заведенный механизм, шел вперед. Мимо пролетел автомобиль, окатил из лужи, черные ошметки дробью отпечатались на рубашке. Что-то попало на лицо, но я лишь растер капли ладонью. Плевать. Хуже, чем сделала Лида, уже не будет.

С работой теперь можно распрощаться. Всё, чего я добился, всё, что по кирпичику выстроил за этот год, Лида одним щелчком сбросила в вонючую помойную яму.

Не знаю, чего было больше. Злости на Алису или ненависти к жене. Скорее, второе. Потому что меня предал человек, который восемнадцать лет был рядом. Прикрывал тыл, - как это любят говорить. Спасибо за такое прикрытие.

Сам не понял, как набрел на сквер и, споткнувшись о скамейку, опустился на мокрые доски. Брюки немедленно стали сырыми, но это мелочи по сравнению с тем унижением, что я испытал. И что предстоит еще испытывать. Всю жизнь. Всю свою оставшуюся гребаную жизнь я буду помнить этот двойной позор.

Меня унизили и опозорили две бабы. Те, кому я доверял.

Если об Алисе я старался не думать совсем, то ненависть к Лиде разъедала меня изнутри. Как она могла так поступить? Почему просто не поговорила со мной? Не повела себя, как все жены, которые узнают об измене? Я и представить себе не мог, что скромная, вечно трясущаяся, как бы чего о ней не подумали Лида, способна на такое. Будто прилюдно разделась.