Книга Осень, когда я всё узнала, страница 34 – Марина Безрукова

Больше ни секунды промедления! Ноги сами понесли меня на сцену, и чтобы не передумать, я схватила микрофон и еще на ступеньках обратилась к гостям.

— Дамы и господа! – голос задрожал от волнения, и я, ожидая, пока все меня заметят, сделал несколько глубоких вдохов и длинных выдохов.

Гул в зале стих, десятки пар глаз устремились на меня. Дима встал из-за стола и, глядя на меня, приложил ладонь к сердцу. В глазах его плескалось самодовольство, и это придало решимости. Я сжала микрофон.

— Дорогой! С днем рождения!

Дима наклонил голову, посылая мне безмолвную благодарность, чуть приподнял бокал.

— Я могла бы сказать много слов, - продолжила я. – Но все они не смогут описать талантов нашего уважаемого Дмитрия Николаевича. Поэтому я лучше сразу перейду к подарку.

Гости зааплодировали. Дима тоже. Его улыбка стала еще шире.

Я взглянула на Марию, и она едва заметно кивнула: всё готово. Мне стало смешно. Наверное, она подумала, что сейчас постаревшая жена без пяти минут юбиляра, выведет на экран нарезку семейных фото: из ЗАГСа, с ребенком, Дима-студент, Дима-грибник, Дима в деловом костюме, и снова Дима, обнимающий жену и сына.

Помедлив секунду, я нажала кнопку на пульте.

На экране появился Дима и бьющаяся в истерике Алиса. Она кричит ему упреки, дальше слышатся слова, которыми он пытается ее успокоить.

«Потерпи немного. Старик уходит с поста, решает, кому, куда пересесть, кто какую должность займет. Развод прямо сейчас не поймут. Он под зятя своего всё выстраивает, понимаешь? От этого сморчка сейчас многое зависит…»

Снова ругань, а потом в Диму летит сок из стакана.

От тишины, что разлилась в зале, фразы звучали с удвоенной или даже утроенной силой. Гости замерли, улыбки, будто стерли ластиком, у некоторых на лицах промелькнул испуг, Вениамин Кириллович выпрямился, щека его мелко задергалась, его зять сидел, не шевелясь. На Диму было страшно смотреть. Казалось, он впал в транс. Глаза вытаращены, словно увидел привидение, кожа побелела, и только на лбу медленно разливалось красное неровное пятно.

Никто не шелохнулся. Несколько человек, включая шефа, уставились на меня, одна девушка пыталась незаметно снимать происходящее на телефон, остальные смотрели в стол или на экран.

— Дима, - обратилась я к мужу. – Дорогой! Я очень рада, что наконец-то ты обрел свое счастье. Тебе очень повезло. Наслаждайся!

Я убрала видео с паузы, и на экране появились Лисенок и Али. Зал охнул, вторя ахам и стонам нимфы, замелькали ее прелести, мускулистый зад мужчины, ноги, обнимающие его узкую талию. Больше всего меня поразило, что Алиса не сняла кроваво-красные туфли.

Послышались смешки, потом тихое улюлюканье, на столе, где стояли бокалы с шампанским, один из них вдруг упал и разбился. Дима вздрогнул, пошатнулся и вцепился пальцами в стул.

— Вениамин Кириллович… - слабо прохрипел он, простирая свободную руку к старику.

Тот брезгливо отмахнулся. На лице его было ледяное презрение. И гадливость, словно вместо изысканного блюда ему подали клубок червей.

Я осторожно положила микрофон и, подобрав юбку, быстро спустилась по ступенькам. Метнулась к гардеробу за шубкой. Заказанное такси уже ждало.

— Пустите меня! - раздался совсем рядом женский визг. – Я всё равно пройду. Там мой жених. Я пришла его поздравить!