Книга Осень, когда я всё узнала, страница 112 – Марина Безрукова

— Папа разозлится…

— А мы ему не скажем. Сходим, посидим, вкусняшек поедим, а потом я поеду по делам.

— Ты не останешься? – максимально равнодушно спросил Стас.

Я тяжело вздохнула, опустила скобочкой губы и села на кровать.

— Нет, сынок. Я у бабушки поживу. Незачем твоего отца злить. Но я никуда больше не уеду. Обещаю!

Вышли в промозглую зиму. Я поежилась – ужасно! Серое небо сливается с грязно-серой землей, голые деревья машут ветками, ледяной ветер задувает за шиворот. Вспомнила +22, из которых улетела, и чуть не заревела в голос.

Это вам не уютный зеленый район Тосмур, с горной речкой, ущельями и апельсиновыми рощами. Место, где осталась моя любовь и мое разбитое сердце. Хоть сейчас бы побежала босиком по осколкам.

Обвела глазами дома и улицы. Отвратительный климат, отвратительный и злой город, где лишь три месяца в году можно хоть как-то выдохнуть и изобразить подобие жизни. Тоскливо мне тут всегда было, хоть волком вой или в Неву кидайся.

Навстречу попался низенький толстячок. Под носом топорщились черные усы, и я сразу же вспомнила Даяна. Сколько вытерпела я в последние месяцы, как унижалась, поджидая его и детей у дома.

Подловила однажды его Айлин. Молила, чтобы уговорила мужа взять меня в дом. Готова была убирать, стирать, ей с ребенком помогать ночью, но Айлин лишь расхохоталась, а потом уперла руки в бока и разоралась, как торговка на базаре. Даром, что ее имя означает «добрая сердцем». Какое там! Толкала меня, пихала круглым животом, чуть в волосы не вцепилась. А мальчики мои смеялись.

Где только Даян эту хабалку выкопал? Моложе меня, да. Но рожа! Фигура! Поперек себя шире. Усы над губой, почти, как у Даяна! И зубы мелкие, кривые. Соседка сказала, отец у Айлин богатый. Вот и пристроил свою крокодилицу.

И эта сволочь не унялась ведь. Разнесла на полгорода, что якобы я инструменты не стерилизую. И всё. Клиенты мои отвалились. Русские ведь бабы, должны были понять, что всё из зависти, но нет, ушли к другим мастерам.

От воспоминаний закололо сердце. Никак не смириться, что Даян теперь не со мной. Пришлось вот сюда вернуться.

Пока думала обо всем этом, пришли к пиццерии, заняли столик с мягкими диванами. Утром пусто, заказ ждать недолго и поговорить спокойно можно. От запаха расплавленного сыра и пряных колбасок, рот наполнился слюной. Еле дождалась, пока вынесут мне манго-чили, а Стасу с чеддером и беконом.

Чокнулись стаканами с колой, дурачась, и на секунды я перенеслась в прошлое, когда праздновали мы еще все вместе первый Стасиков юбилей. Андрей, я, сын… Разве могла я подумать, что уже буквально через несколько месяцев пропаду в страсти, обрушившейся на меня не хуже цунами.

— Мы с папой на Байкал ездили, - решил поделиться со мной Стас.

Я изобразила интерес и удивление.

— Просто так? Или он еще всё еще играет в Супермена?

Стас замолчал, отвернулся, вглядываясь в гирлянду, мигавшую на окне. У меня екнуло в груди. Кажется, я недооценила Андрея, и он сумел перетянуть сына на свою сторону. Интересно, много ли гадостей он про меня наговорил.

— Ну, прости, сынок… Я же не со зла. Я просто неудачно пошутила. Фотки есть?

Стас оживился, подсел ближе, открывая галерею. Н-да… Всё еще хуже, чем я думала. Стас довольный стоит рядом с отцом, Стас с собаками, с каким-то пацаном в снегу, а вот… Интересно, кто это? Какая-то баба из их команды? Непохоже. Слишком… изумленная. На лице сплошной восторг. Стоят вчетвером, улыбаются во весь рот.