Книга Осень, когда я всё узнала, страница 110 – Марина Безрукова

— В общем, ночуй. А завтра, будь добра, ищи себе место проживания. Здесь или в Турции, мне всё равно.

Приготовился, что за мной последнего слова не оставит. Разозлится, снова припомнит, что всё случилось из-за меня, из-за моей занятости и невнимания к ней, как обычно это бывало в прошлых стычках.

Однако Стелла понурилась и, уставившись в пол, будто двоечница, тихо отозвалась

— Хорошо.

Я шагнул к выходу. Находиться с ней в одном пространстве не хотелось. Заметил, как плохо она выглядит. Растеряла лоск и состарилась. Похожа на вылинявшую тряпичную куклу. А ведь они с Лидой ровесницы.

— Андрюш… - прошелестело сзади.

Остановился, ожидая, что скажет.

— Спасибо тебе за маму.

— Не за что. Утром, пожалуйста, уезжай. Здесь не гостиница.

Я вышел из комнаты и тут же натолкнулся на Стаса.

— Ты почему не спишь?

В глазах сына промелькнуло что-то детское, упрямое и в то же время испуганное. Гонор исчез, а лицо стало беспомощным, словно он заблудился и оказался в незнакомом месте.

— Пап, ты что, не позволишь маме здесь жить?

Тенью за спиной выросла Стелла. Я резко повернул голову, успел заметить отголосок самодовольной улыбки, скользнувший по губам. Всё продумала. Успела поплакаться сыну, небось, прощения просила, обещая, что теперь всегда будет рядом.

Он ведь ждал ее. Учился через силу, потому что это было моим условием, чтобы потом поехать в турецкий университет. Хотя может, и просто ждал, когда исполнится восемнадцать для того чтобы сорваться к ней.

Я бы на его месте не простил. Но чужая душа – потемки. Даже если это душа сына. Те тонкие нити, что связали нас на Байкале, похоже, оборвались. А может, это Стелла обрубила их своим появлением.

Сорвала, как мешающуюся на пути паутину. Раздраженно сбросила с руки и пошла дальше. Что ей до других?

Стас ждал ответа, глядел исподлобья. Обсуждать среди ночи судьбу его матери, да еще и в ее присутствии я не собирался.

Молча обошел его и, расстегивая на ходу рубашку, скрылся в спальне. Плотно притворил дверь, чтобы отсечь себя от соблазна услышать, что сейчас Стелла говорит Стасу. А она говорит, в этом я нисколько не сомневался.

С раздражением понял, что злюсь. Опять она меня обставила. Снова показала, что для сына она важнее. Да и черт бы с этим! Если бы я точно знал, что Стас ей нужен. А то обращается с ним, как с бездомным щенком. То приголубит, то ногой отпихнет. Надолго ли ее хватит?

Не верю я ей. И ничего хорошего не жду.

Я устало провел ладонью по лицу. Почувствовал легкий запах Лидиных духов –горьковатые луговые травы. Усмехнулся – хоть руки не мой. Сердце сжала невидимый сильный кулак, начал играть с мешочком мускулов – то сильнее сдавит, то отпустит. Я растер левую часть груди, усмехнулся, мотнув головой: вот будет потеха, если помру от сердечного приступа. Стелла явно решит, что это я от радости.

И тут же в памяти всплыли плакаты из Института кардиологии, предупреждающие мужчин о необходимости профилактики. Мрем мы после пятидесяти, как мухи, а всё потому, что к докторам не идем, пока петух жареный не клюнет.

Утром встал рано. Спал отвратительно, то проваливаясь, то выныривая из какой-то липкой бездны. А может, просто сказалась духота. Прокрасться в ванную незаметно не удалось. Стелла в домашнем костюмчике выглянула из кухни. Расплылась в улыбке. Сегодня она выглядела лучше, а может, просто успела уже поправить дела макияжем.