Книга Партия на любовь, страница 110 – Виктория Арана

— Не надо. – Он покачал головой. – У тебя замечательный отец. Защищал тебя и твое сердце, не теряя при этом разума. Он все сделал и сказал правильно. Я рад, что послушал его.

— Тогда зачем подговорил Илью мне позвонить?

— Он тебе звонил? Когда?

— Не притворяйся, я же не дурочка. – Максим искренне недоумевал. – Неужели, это не ты? Он сам решил? Тогда странно.

— Так это из-за его звонка ты приехала? Что этот идиот тебе сказал? Просил же не трогать тебя!

Я пересказала суть вчерашнего диалога. Теперь краснел Максим. Явно хотел поговорить с Ильей, но, судя по всему, перспектива выпустить мою руку для него являлась катастрофой, поэтому мы продолжили сидеть рядом и разговаривать. Много. Обо всем, что было. Обо всем, что чувствовали. Никак не могли замолчать. Потом я вспомнила странную фразу, за которую мысленно зацепилась, но быстро о ней забыла.

— Что значит «хотел признаться в любви прямо, а не завуалированно»?

Он неловко улыбнулся и достал телефон. Потом включил переводчик с китайского – выглядел непривычно, далеко не гугл транслейт. Я скачала похожий, но запуталась еще на моменте запуска. Максим включил аудиодиктовку и как никогда четко сказал:

— Wŏ ài nĭ.

Затем отдал телефон мне и попросил нажать на кнопку перевода. Сердце колотилось в груди. Я уже все поняла, но все равно нажала, в очередной раз расплакавшись, когда на экране появилось: «Я люблю тебя».

Летели рядом. Максим в обоих самолетах менялся местами с моими соседями, рассказывая тем душещипательную историю любви. Они всегда шли навстречу, ведь оба раза со мной должны были лететь девушки, а он продавал им возможность пересесть к одинокому красавчику-спортсмену, да и просто хорошему парню. Илья в шутку ругался на пересадке, напоминая про девушку, но видя, что мы его игнорируем, уходил ни с чем.

Почти все время я проспала на плече Максима, держа его за руку. Тренер похвалил за сон, но отругал за все остальное. Нам запретили видеться в Корее до конца чемпионата, поэтому я поселилась в забронированный Ариной отель одна.

Телефон у Максима тоже отобрали, выдавая лишь на час в день, как в детском лагере. Я радовалась, как ребенок, когда он выходил на связь. В основном Максим переживал, как у меня дела в незнакомой стране, но я прекрасно справлялась. Питалась почти одними морепродуктами, много гуляла, делала фотографии и отправляла их близким.

Ходила на все игры. Ни слова из речи комментаторов не могла разобрать, а самой следить за происходящим оказалось сложно из-за дальности. Спасала только Арина, сидящая рядом. В России были хотя бы русские комментаторы. Здесь же… Мне просто хотелось заткнуть уши. Арина на ходу объясняла мне, что происходит и когда нужно радоваться. Потому что я не могла уследить за мячом и совершенно не распознавала эмоции на лицах игроков. Особенно азиатов, которых было здесь больше всего. Не представляла, как Максим вообще умудрялся играть с ними дольше одной секунды.

Первые пять дней длился групповой этап. Мужчин и женщин разделили на восемь команд, по пять групп в каждой. Я впитывала в себя происходящее, как губка. Знала, Кирилл потом захочет узнать все в мельчайших подробностях из первых уст. Да и сама едва дышала, когда видела у стола Максима, который в перерывах всегда пытался поймать мой взгляд. Казалось, его это заряжало. По крайней мере, стоило ему впервые увидеть, как я машу, он тут же обыграл какого-то азиата. Не помню даже, из какой страны тот был. Но я записала, честно. Потом подробности будут иметь намного больший вес.