Книга Партия на любовь, страница 105 – Виктория Арана

Такси остановилось у аэропорта. Папа вытащил сумку из багажника и повел внутрь, собираясь проводить. Мы оба боялись, что я там заблужусь и останусь в аэропорту навсегда. Еще никогда я не летала за пределы России. К тому же чертовски плохо знала английский. По дороге пришлось найти и установить несколько переводчиков. Корейский папа заставил оплатить, чтобы получить более качественную версию приложения.

От страха и переживаний дрожали колени. Желудок, отвыкший от нормальной еды, чуть крутило. Хорошо, что почти все успело перевариться, иначе первым делом я бы пошла избавляться от всего, что съела.

Глаза разбегались. Несмотря на то что снаружи царила ночь, внутри словно об этом забыли. Все сверкало, мигало, переливалось. На секунду я задумалась: а точно ли мы приехали в аэропорт? Может, что-то перепутали и случайно заглянули в казино? Но сомневалась только я, поэтому смиренно проходила все контроли, одеваясь и раздеваясь ровно настолько, насколько требовали суровые дяденьки и тетеньки в форме.

Папа предложил законспирироваться. Я смеялась, когда он надел на нас странные кепки с каких-то древних фестивалей, на которые они ходили с мамой в молодости, и темные очки. В принципе, все это мне бы пригодилось. Но в Пусане, а не в Москве почти в середине октября, посреди ночи.

Внутри аэропорта папа вертел головой, переживая, что мы случайно столкнемся с Максимом раньше времени, и прикрывал меня спиной. Планировалось сделать это как минимум после прохождения последнего контроля. Как максимум – после посадки в самолет. Так, чтобы проклятая тревожность не заставила меня сбежать. А я хотела. Очень. Буквально готова была бросить папу в центре зала и пуститься наутек. Наверное, поэтому он все время держал меня за плечо.

Прошли регистрацию и проверку документов, мне повезло с местом у окна. Я сдала багаж, оставив в ручной клади только пауэрбанк со шнуром, наушники, беруши, маску на глаза, чтобы поспать и подушку на шею. Пока умывалась, мелкий накачал на телефон дорам, которые у меня лежали в отложенном. Надеюсь, если все будет плохо, так я смогу себя утешить.

Благо пересадка короткая. Я не представляла, как провести столько времени в полете и не свихнуться. Поняла, что мечта у меня была так себе, раз ради нее нужно так долго страдать. Решила в следующий раз придумать что-то попроще.

Перед последней проверкой отец крепко обнял меня, забрал теплую куртку, оставив меня в громадной толстовке, и пожелал всегда слушать свое сердце. Сказал, что раз я не хотела разговаривать полтора месяца, значит, так было нужно и жалеть не о чем. Потом поцеловал в макушку и отпустил, желая доброго пути.

Я почти плакала, снимая обувь. Не заслужила такую семью. Досматривали меня так, будто бы я с виду очень сильно походила на преступницу. Убрала кепку и очки в сумку, чтобы не мешались. Наконец, все проверки закончились и мне показали, куда идти дальше.

Сердце громко бухало в груди, а ноги вдруг перестали слушаться. Мы так давно не виделись… Как Максим отреагирует? Будет ли рад? Понятия не имею. Но поговорить нам все-таки нужно. Оставалось надеяться, что они с командой уже прошли все эти круги ада и находились в зале ожидания. Максим говорил, что из-за количества человек им всегда приходилось приезжать сильно заранее, чтобы иметь возможность быстро устранить форс-мажор и не потерять драгоценное время.