Книга Когда любовь становится игрой, страница 77 – Иветта Армер

Я включил запись снова, выкрутив яркость до предела. На заднем плане, за спиной Зои, мелькнула знакомая деталь — тяжелый, кованый край стеллажа с чучелом ястреба и призрачный отблеск неоновой вывески за грязным окном. Старый складской ангар на окраине промзоны, некогда использовавшийся как схрон для контрабанды.

— Армен, бери ствол и жди в машине, — я бросил ключи на тумбочку, даже не глядя на него. — Если через полтора часа я не выйду на связь — езжай к дяде Ашоту. Передай ему только одно: время пришло. Никаких звонков в полицию. Я не хочу, чтобы они вернулись домой в закрытом гробу. Света попыталась выкрикнуть что-то, вцепившись пальцами в подол моей куртки, но я мягко, властно убрал её руки. В её глазах плескалась истерика, которая в тот момент была опаснее любого оружия Гарика.

— Света, посмотри на меня. Если ты хочешь увидеть их живыми, ты сейчас же встанешь, выпьешь воды и забудешь, что у тебя есть телефон. Ты здесь для того, чтобы ждать. Поняла? — я наклонился к самому её лицу, перекрывая шум рыданий низким, вибрирующим шёпотом. — Артур… Зоя, она же беременна, — прошептала Света, и её тело снова содрогнулось от беззвучных рыданий.

Ледяная волна пробежала по спине — но ничего не изменила. Лишь отковала решимость, придав ей титановую твёрдость.

Я вышел из подъезда, и вечерний воздух обжёг лёгкие, как крепкий спирт. В багажнике лежала старая, пыльная сумка — та самая, что я не открывал с тех пор, как дал Зое слово «начать новую жизнь». Я не мог сказать ей, чем занимался на самом деле и почему метался из учебного заведения в другое учебное заведение, меняя города. Пусть уж лучше думает, что меня отчисляли за вопиющее нарушение дисциплины. Чем узнает правду.

Металл привычно лёг в руку, холодный и успокаивающий своей неумолимой тяжестью. Гарик хотел финала — он его получит. Я завёл двигатель, чувствую, как внутри разворачивается пружина, сжатая до самого предела. Сегодня ночью город должен был умыться кровью, но не моей.

Выезжая на главную дорогу, я вдавил педаль в пол, смотрю не на трассу, а в надвигающуюся темноту, где уже мерещились силуэты моего врага. У него было преимущество в виде заложников, но у него не было той абсолютной, пугающей пустоты, что поселилась в моей душе. Гарик воевал ради списания своего долга. Я же воевал за право на существование тех, кто был для меня всем. Я переключил передачу, и машина, как чёрная стрела, помчалась в сторону промзоны. Время пошло.

Мои мышцы напряглись, превращаясь в тугие жгуты. Я ждала лишь одного неверного движения, одного его вдоха, который выдал бы, что внимание притупилось. Внутри меня всё затихло, оставив лишь пустую, холодную точку концентрации. Игра в прятки закончилась; начиналась охота, где хищник сам не заметил, как превратился в дичь. Я глубоко вдохнула, затаив дыхание, и перенесла вес на ногу, готовая рвануть из тьмы навстречу единственному шансу на жизнь.

«Постой… Я слышу звуки со стороны улицы», — прошептал внутренний голос.

Всё существо натянулось, как струна под рукой виртуоза. Я впилась в тишину, жадно вслушиваясь в каждый шорох за стеной. Не показалось. Голос был прав: там кто-то есть. Страх выколачивал зубами дробь, сливаясь с тонким постукиванием детских зубов. Жуть обвила внутренности ледяным спазмом.