Книга Развод на спор, страница 95 – Любовь Попова

Я прижимаю руки к коленям, чтобы он не заметил, как они дрожат.

Он ждёт, что я отвечу, но я делаю вид, что не слышу. Внутри всё равно стоит гул: когда всё это всплывёт, моё имя будут полоскать везде — в кабинетах, в соцсетях, в кухонных разговорах. Каждый будет считать своим долгом ткнуть пальцем, как в чужую грязь.

Я набираю Артемия. Он берёт трубку мгновенно, будто сидел и держал её в руках. Я коротко, сухо объясняю ситуацию. Он слушает, только изредка вставляя «угу», и в конце говорит, что вышлет полицию и ОМОН.

Я отключаюсь, а в груди только пустота. Полиция, ОМОН… красиво звучит, но у меня нет веры, что они приедут вовремя, что сделают хоть что-то реальное.

Мы остаёмся с Саввой в нашем укрытии. Молчание густое, липкое. Мне даже неудобно перед ним: вроде он помогает, рядом, а я игнорирую его вопросы, прячу правду. Но и сказать не могу.

Чтобы хоть как-то заполнить тишину, бросаю:

— Мы с Марком разводимся.

Он вскидывает брови, будто новость его не удивила, а только подтвердила догадки.

— Ксюха? — сразу спрашивает, без обиняков.

Я поджимаю губы, взгляд уходит в сторону. Похоже, все вокруг знали, видели, понимали. Все, кроме меня. Одна я, дура, которая ещё верит в любовь, в то, что двадцать лет совместной жизни чего-то стоят.

— Понятно, — протягивает Савва. В его голосе нет злорадства, только сухая констатация. — Ну, это было ожидаемо. Она давно к нему в штаны просилась.

Слова бьют, как пощёчина. Слишком просто он это произносит. Слишком легко рушит то, за что я цеплялась.

— А к тебе? — спрашиваю вдруг. Даже не понимаю, зачем. Может, потому что мне будет ещё больнее услышать, что этот мужчина, пусть и молодой, которому я интересна… мог быть с Ксенией.

Он усмехается краем губ, и от этой усмешки в груди щёлкает что-то острое.

— Мне другой тип нравится, — отвечает он коротко.

Я моргаю, не понимая, дразнит он или говорит всерьёз. Но сердце всё равно начинает биться быстрее.

— Не буду спрашивать, какой, — усмехаюсь я, делая вид, что меня это совсем не задело. Ноги затекли, сидеть на корточках становится невозможно, но и уходить я не могу — пока не буду уверена, что девочка в безопасности.

— А почему вы так печётесь об этой девочке? — спрашивает он, чуть прищурившись.

— Я обо всех пекусь, — отвечаю резко, будто отбиваюсь.

— Но вряд ли готовы ради каждой рисковать своим здоровьем.

Я на секунду замолкаю. Ветер колышет траву, где-то вдалеке проезжает машина, фары скользят по деревьям.

— Ну… — выдыхаю наконец. — Наверное, она мне меня напоминает. Сам же сказал, у меня с мамой тоже проблемы.

Его взгляд становится серьёзнее. Но он не давит, просто ждёт.

— Как думаешь, через сколько полиция приедет? — перевожу тему.

— Ну, раз никого не убили, то ещё не скоро, — пожимает плечами.

— Типунь тебя на язык, — рявкаю, хотя сама понимаю, что он, скорее всего, прав.

— Может, ты голодная? — вдруг меняется в голосе забота. — У меня с собой кое-что есть.

Я устало опускаюсь прямо на траву. Земля прохладная, упругая, и после напряжённых часов это даже приятно.

— Я не против, — признаюсь. — Из-за твоего подарка так и не съела свой завтрак.

— Ужас, это нужно срочно исправить, — усмехается Савва, подлезает к мотоциклу, открывает крышку багажника.

— Может, тогда и выпьем? У меня с собой есть.