Книга Развод на спор, страница 78 – Любовь Попова

— Это правда. Мы поспорили.

— Думаешь, я поверю в то, что сорокалетний мужик поспорил на что… Мне даже представить сложно, в чём заключался спор. Ладно, ты спорил на меня когда тебе было двадцать, но сейчас…

— Даш, послушай. Я сглупил, признаю. Повёлся на слабо. Был уверен, что ебаные двадцать лет брака для тебя что-то значат. Был уверен, что ты простишь измену.

— Прощаю, дай пройти.

Я чувствую, как внутри всё холодеет. Не потому что простила, а потому что слышу — он говорит об этом, как о чём-то будничном. Как о сломанной чашке.

— Ты не поняла. Мы реально поспорили. Как пацаны.

— Наверное, всё-таки двадцать лет не прошли даром, если я просто хочу уйти от тебя, а не вешаться.

— Хватит!

— Это тебе хватит! Зачем ты переобуваешься? Будь мужиком! Ты же уже признался.

Он злится, но в этой злости нет раскаяния. Только желание переубедить, заткнуть меня.

— Слушай, да послушай. Сейчас мы наберём Артемия, он всё подтвердит. А потом ещё позвоним Ксении — и она тоже скажет.

Я сижу, стараясь даже не шевельнуться, будто любое движение может спровоцировать новый виток его ярости. Слышу, как он вбивает номер, и в комнате становится тесно от напряжения.

— Тем, скажи Даше про спор. Скажи, что у меня с Ксенией ничего не было, — он включает громкую связь, и его голос звучит особенно твёрдо, почти вызывающе.

На другом конце тянется пауза. Артемий, кажется, мнётся, пытаясь понять, что за странные требования. Потом, будто загипнотизированный, произносит:

— Говорю, что с Ксенией у тебя ничего не было.

Отлично. Ну так и я могу сказать.

— Тем, расскажи про спор.

— Да что рассказывать? Что у вас там происходит?

— Тем, забери меня. Марк не в себе.

— Какого… Был спор? — рявкает Марк в трубку.

— Был, — спокойно отвечает Артемий.

И от этого слова, короткого и холодного, внутри меня всё падает. Отлично. Лучше бы он просто изменил. Потому что спор двух взрослых мужиков — выглядит ещё хуже. Это уже не предательство в порыве страсти. Это осознанная, циничная игра.

— Ксения потом пришла. Мы с ней поговорили, и она уехала.

— Я не знаю, о чём вы говорили, я же спать ушёл. Извини, но врать Даше я просто не имею права.

— Ублюдок! — Марк срывается, и глухой щелчок отключения связи режет уши.

Я обнимаю себя руками, прижимаю ладони к плечам так сильно, что ноют мышцы. Внутри пусто и холодно, как в неотапливаемой комнате.

— Даш, всё не так.

— Да, всё не так, Марк. Дай мне уйти. Просто уйти. Тебе надо успокоиться, потом мы поговорим, — я делаю попытку подняться, но он толкает меня обратно, и спина упирается в жёсткий край дивана.

— Тебе вообще похеру? Ты ведёшь себя так, словно ждала этого. Словно давно планировала уйти от меня.

— Ну да, я же сама заставила тебя поспорить на себя, и член твой в Ксению я сама засунула.

— А может, ты просто ждала удобного момента, чтобы свалить к своей юношеской любви? Или думаешь, я не помню, как вы ходили с ним парой весь первый курс?

— Очень удобная позиция, конечно. Раз ты изменил, значит, и я шлюха. Как твоя Ксюшенька?

— Я же сказал, не было ничего. Позвони Ксении, — он шагает на меня, и в его лице, в каждом движении — угроза. Настолько явная, что меня начинает бить дрожь, словно от ледяного ветра.

— Да не буду я никому звонить, Марк! Ты меня пугаешь, пугаешь, пойми… — слова рвутся всхлипами, и слёзы, наконец, прорываются, катятся по щекам, падают на руки.