Книга Развод на спор, страница 158 – Любовь Попова

На Марка, который молчит. На Тасю, которая сбежала. На себя, потому что я снова позволяю себе тонуть в этих мыслях.

Пока официант несёт салат, я набираю Сашку. Она — мой якорь, мой маяк. Я лечу не к ней, а в их дом на Кипре. Они с Мироном сейчас в Австралии, но их вилла всегда открыта для гостей. Для меня.

— Привет, Дашуля, ты уже в самолёте? — весело.

— Нет, жду вылета, — устало. — Я там точно никому не помешаю?

— Никому не помешаешь, — уверенно. — Ты всё взяла? Ничего не забыла? Может, мужа?

— Издеваешься, — фыркаю. — Я еду начинать новую жизнь, зачем мне тащить туда старую?

— Ну, может, потому что эту старую ты не сильно-то хочешь забыть? — с лёгкой насмешкой.

— Ерунду не неси, — огрызаюсь, но в груди кольнуло. — У меня было почти два романа после расставания, третий обязательно будет удачным. — Я сама не верю в эти слова. Два романа? Смех, а не романы. — И вообще, знаешь, мы с Марком останемся отличными друзьями.

— Ваш заказ, — официант ставит передо мной тарелку с салатом, и я киваю, бормоча «спасибо».

— Нет бы потрахаться, а она всё жрёт, — хмыкает Сашка, и я почти вижу, как она закатывает глаза.

— Всё, не нуди, иди за мужа болей, — отмахиваюсь, чувствуя, как уголки губ тянутся в улыбке.

— Ладно, ладно. Тебя, кстати, встретят, не переживай, — тепло.

— Спасибо, Саш, — искренне.

Я вгрызаюсь в салат, сметая его за несколько мгновений.

Красная рыба тает во рту, солёная, нежная, с лёгким привкусом лимона. Вкус на миг заглушает всё — злость, тревогу, сомнения. Я надеюсь, что в самолёте будут кормить ещё, потому что этот салат разбудил голод, который я, кажется, игнорировала весь день. Откидываюсь на спинку кресла, подношу стакан с апельсиновым соком к губам, и в этот момент моё сердце замирает.

Марк. Он здесь. В аэропорту.

Марк. Он здесь. В аэропорту. Идёт через зал, уверенно, как всегда, с этой своей походкой, от которой у меня до сих пор подгибаются колени. Но он не один. Под руку он ведёт какую-то девчонку — молодую, с длинными волосами, в модных очках и лёгком платье. По телу пробегает холодок, а грудь обдаёт жаром, как будто кто-то плеснул кипятком. Я захлёбываюсь соком, кашель разрывает горло, и я едва успеваю поставить стакан, чтобы не облиться.

Нет, я знала, что он найдёт себе кого-то. Конечно, знала. Но не так же скоро! Не через два дня после того, как я уехала! Пять лет, может, шесть — вот сколько я себе дала, чтобы смириться с этой мыслью. А он уже здесь, с какой-то малолеткой, и, судя по всему, везёт её отдыхать? А моё дело? Видео, которое может разрушить мою жизнь? Он про него забыл? Или ему просто наплевать?

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Меня подбрасывает на месте, как от удара током. Злость — та самая, нерастраченная, жгучая, как раскалённый металл — вырывается наружу. Я встаю, не думая, хватаю стакан с остатками сока и иду прямо к нему. Его лицо — красивое, с этой проклятой ухмылкой — приближается, и я, не давая себе времени передумать, выплёскиваю сок прямо ему в лицо. Оранжевые капли стекают по его щекам, по подбородку, пачкая белый свитер. Он моргает, ошарашенный, явно не понимая, что происходит. А девчонка рядом — она даже не шевелится. Стоит, как статуя, глядя куда-то в пустоту.

— Марк Владимирович, что случилось? Пролилась вода? — спрашивает она тихо, слегка повернув голову.