Книга Развод на спор, страница 131 – Любовь Попова

— Если все это правда, то дело снова не во мне, а в твоей долбанной гордости, потому что тебя развели, а ты повелся. Снова повелся, как пацан. И теперь ты очень хочешь отомстить, да? Северов хочет помещение, вот что ему от меня нужно, а тебе нужно утереть ему нос.

— Даша…

— Охренеть. Я права. Тебе сорок лет Марк, ты состоявшийся мужик, но продолжаешь что – то кому – то доказывать.

Он молчит, потому что знает, что я права. Знает, твою ж мать. Поэтому качает головой и задает вопрос, на который я теперь точно знаю ответ.

— Ты правда хочешь этого развода?

— Я правда хочу этого развода.

Горло сжимается от обиды, слёзы подкатывают к глазам, жгучие, как воспоминания о наших лучших днях. Я не даю им волю, резко встаю, стул скрипит, и выхожу из зала, не оглядываясь, чувствуя, как мир рушится внутри.

В коридоре меня сразу ловит Северов. Он ждёт у двери, куртка накинута на плечо, лицо всё ещё красное от злости, глаза полны фальшивой заботы.

— Даш, нельзя отдавать ему клуб. Как ты не понимаешь? Я думал, мы всё обсудили. Он сделал тебе больно и должен страдать — за каждую слезу, за каждую ночь, когда ты чувствовала себя одинокой.

— Я так не думаю. Это его клуб, его душа, — отвечаю я, голос дрожит от усталости.

— Но мы могли бы там центр "Дар" устроить. Там и места больше, и удобнее, — настаивает он, и в его тоне сквозит жадность.

— У "Дара" есть прекрасное помещение.

— Оно всегда может уйти кому-то другому.

— Почему?

— Даша... — Он хватает меня за руку, его пальцы впиваются в кожу, причиняя боль, которая эхом отдаётся в душе. — Мне нужно это помещение. Как ты не понимаешь? Ты должна его забрать.

— Кому должна, Тем? Я сегодня развожусь и больше никому ничего не должна. Этим клубом всегда Марк занимается. Я, конечно, обижена на него, но так подставлять не буду — не хочу становиться той, кто разрушает чужие мечты из мести.

— Дура, — выдыхает он, отпускает мою руку и уходит по коридору, удаляясь всё дальше, оставляя меня в одиночестве с горечью предательства.

Я стою и смотрю ему вслед, и вдруг всё встаёт на места, как осколки разбитого зеркала. Весь его интерес, вся эта "поддержка" — не во мне, а в помещении, которое он очень хочет. Сердце сжимается от осознания, что может быть Марк был прав насчет Ксении и всего остального: я была пешкой в чужой игре

Перерыв заканчивается, но я не спешу возвращаться, слёзы наворачиваются, а внутри растёт сомнение: разве это конец? Северов хочет клуб для себя, Марк утереть ему нос. А я? Что хочу я? Свободу или шанс на прощение?

Перерыв заканчивается, мы возвращаемся в зал. Судья садится, стучит молотком, звук режет тишину.

— Стороны, вы обсудили? Изменения в позициях?

Я смотрю на Марка. Он смотрит на меня — впервые за весь день. В глазах мелькает что-то старое, знакомое: любовь, сожаление, мольба о понимании? Сердце замирает.

— Нет изменений, — говорю я тихо, хотя внутри буря.

— Нет, — эхом отзывается он, голос полон скрытой боли, а может он просто искусно притворяется и сейчас вздохнул от облегчения.

Судья вздыхает, подписывает бумаги, ручка скользит, как финальный штрих в нашей истории.

— Брак расторгнут. Имущество разделено согласно заявленным позициям. Решение вступает в силу немедленно.

Молоток стучит в последний раз, эхом отдаваясь в душе. Всё заканчивается. Или начинается? Боль, свобода, неизвестность — всё смешалось в вихре.