Книга Развод. Неудобная жена, страница 48 – Яра Славцева

— Она совсем страх потеряла?

Нет. Не потеряла. Она проверяла границы. Опять. Снова. На новом поле.

— Она ничего тебе не писала? — спросила я.

— Нет.

— Никто не передавал ничего от нее?

Кира замотала головой. Но я уже понимала: дело не в сообщениях. Светлана начала работать через присутствие. Через то, что ее лицо становится все более «нормальным» в пространствах моей дочери.

— Сохрани видео, — сказала я.

— Зачем?

— Потому что теперь она лезет в твою жизнь не только через отца.

Кира смотрела на меня с таким выражением, будто впервые по-настоящему испугалась не за семью, а за собственные границы.

— Мам, она может приходить на мои занятия?

Я почувствовала, как у меня в груди собирается стальной ком.

— Посмотрим, как ей понравится, когда ее очень вежливо и официально попросят больше этого не делать.

Через час я уже сидела у Инны Сергеевны. Видео было у нее на почте. Описание ситуации — тоже. Она выслушала меня, сцепив пальцы в замок, и сказала:

— Прекрасно. Чем больше самодеятельности с их стороны, тем легче потом показать вмешательство в пространство ребенка.

— То есть это нам даже на руку?

— Если вы не сорветесь раньше времени — да.

Я горько усмехнулась.

— В последнее время мне кажется, что все в этой жизни упирается в мою способность не сорваться.

— Не все, — спокойно ответила Инна Сергеевна. — Только то, что вы больше не хотите проиграть.

И, наверное, именно тогда я по-настоящему поняла: у меня уже нет права на слабость, в которой удобно тонуть. Пока нет.

---

ГЛАВА 58

ГЛАВА 58

Тем же вечером пришел еще один файл от Артема. На этот раз короче. Но ударнее.

«Есть подтверждение: квартира в Хамовниках оплачивается через связку, ведущую к доверенному человеку Славы. Формальный арендатор — не Светлана, но в доме ее видели регулярно. Также поднята информация о предварительных вложениях в небольшой ювелирный стартап, где консультантом фигурирует женщина из ее старого круга. Слава напрямую не светится, но след есть.»

Я перечитала это сообщение пять раз. Потом набрала Артема.

— Хамовники? — спросила без приветствия.

— Да.

— Он снял ей квартиру в Хамовниках?

— Похоже на то.

— И вложился в стартап через ее людей?

— Либо для нее, либо вместе с ней. Подтверждать рано, но направление очевидное.

Я закрыла глаза.

— Господи.

— Хочешь еще неприятного?

— Давай.

— По датам похоже, что активная фаза подготовки началась задолго до того, как Светлана «официально» вернулась в Москву.

Меня будто окатили ледяной водой.

— То есть он планировал?

— Да.

— Долго?

— Похоже, да.

Я села на край кровати. В ушах шумело. Планировал. Не сорвался, не оступился, не поддался слабости. Планировал.

— Он жил со мной и планировал параллельную жизнь, — произнесла я в пустоту.

— Похоже, что так.

— И все это время смотрел мне в глаза.

Молчание на том конце длилось секунду, потом Артем тихо сказал:

— Да.

Никаких утешений. Никаких «может, не все так». Только правда. Голая, жестокая, беспощадная. И оттого неотвратимая.

Я долго молчала. Потом спросила:

— Почему мне кажется, что меня даже не любили? Просто использовали как правильную часть конструкции?

Артем ответил не сразу.

— Потому что ты сейчас смотришь назад из точки боли. Отсюда все чернеет. Но даже если тебя любили когда-то, это не отменяет того, что потом с тобой сделали.