Книга Развод. Неудобная жена, страница 41 – Яра Славцева

— Кирочка, не надо так…

— Не называй меня так, — почти шепотом сказала дочь.

И я почувствовала, как у меня внутри что-то не просто дрогнуло. Встало. Распрямилось. Моя девочка, моя тонкая, испуганная, раненая девочка только что впервые сама оттолкнула от себя чужую липкую мягкость.

Слава перевел взгляд на меня. И, кажется, понял то же самое. Что контроль уходит. Что схема дает трещину. Что мы больше не те, кого можно выставить просто нервными.

Я положила ладонь на спину Киры.

— Идем, — сказала тихо.

Мы поднялись в ее комнату, собрали вещи за три минуты и так же молча спустились обратно. Светлана внизу уже не улыбалась. Слава тоже молчал. У самой двери он вдруг произнес:

— Мила, нам надо поговорить. Без свидетелей. Сегодня.

Я медленно повернулась к нему. В голове вспыхнул файл Артема. Квартира, платежи, ложь, поездки. И что-то в моем голосе стало таким спокойным, что я сама себя не узнала.

— Да, Слава, — сказала я. — Теперь точно надо.

И впервые за все это время увидела в его глазах не раздражение, не холод, не превосходство. А настороженность. Почти тревогу. Потому что он понял: в следующий раз за стол сядет уже не его удобная жена. А женщина, у которой в руках начинают появляться доказательства.

---

ГЛАВА 49

ГЛАВА 49

Вечером я поехала к Славе одна. Не потому что хотела. Потому что понимала: этот разговор должен состояться без Киры, без Лены, без случайных свидетелей, на которых он сможет отвлекаться или играть. Но и не в спальне. Не в гостиной. Не на кухне, где еще недавно сидела Светлана со своим чайком и улыбками.

Когда он открыл дверь, я сразу сказала:

— Говорить будем в кабинете.

Слава молча посторонился. На нем была темная рубашка с закатанными рукавами. Волосы еще влажные, будто он недавно вышел из душа. Когда-то такой вид вызывал во мне домашнее, тихое тепло. Сейчас — только глухую усталость от того, что даже тело помнит человека дольше, чем разум готов ему простить.

Я прошла в кабинет и не села, пока не убедилась, что он тоже не собирается устраивать спектакль с хождением над моей головой.

— Итак? — спросил Слава.

— Итак, — повторила я. — Ты врал мне не только про измену.

Он чуть прищурился.

— Что еще нового ты для себя открыла?

— Что твои «поездки к сыну» были не всегда к сыну.

На секунду в кабинете стало очень тихо. Слава медленно опустился в кресло и сцепил руки в замок.

— Продолжай.

Холодный, спокойный. Но я уже замечала то, что раньше пропускала: едва заметное напряжение в скулах, когда он рассчитывает ответ, слишком ровное дыхание, когда внутри идет злость, тот самый взгляд, который становится чуть тяжелее, когда собеседник вдруг оказывается не таким беспомощным, как ожидалось.

— Ты снимал Светлане квартиру, — сказала я. — Оплачивал часть ее жизни. Использовал общий счет. И, судя по всему, это длится не первый месяц.

Он не моргнул. Вообще. Именно это меня и разъярило.

— Хотя бы сейчас удивись убедительнее, — бросила я.

Слава откинулся на спинку кресла.

— Откуда информация?

Я чуть не рассмеялась. Вот оно. Ни «это не так», ни «ты все неправильно поняла», ни даже «ты лезешь не в свое дело». Сразу — откуда информация. Признание по умолчанию.

— То есть ты даже отрицать не будешь? — спросила я тихо.

— Я спросил, откуда информация.