Книга Развод. Неудобная жена, страница 23 – Яра Славцева

Слава медленно выдохнул.

— Я еще раз повторяю: Киру ты никуда не увезешь без моего согласия.

— Серьезно? — я выпрямилась. — То есть теперь ты решил включить отца года?

— Я им и был.

— Был? Возможно. А теперь ты мужчина, который использует дочь как рычаг.

Его челюсть дернулась. Попала.

— Не перегибай.

— Это ты перегнул все, что можно, когда поставил нас перед фактом, что твоя любовница уже год общается с моей дочерью.

— Перестань ее так называть.

— А ты перестань делать вид, что слово оскорбительнее поступка!

Он вдруг резко наклонился, уперся ладонями в стол и посмотрел мне прямо в глаза.

— Слушай внимательно, Мила. Если ты сейчас начнешь дергаться, прятать документы и устраивать побег, ты сделаешь хуже себе.

Я не отвела взгляд.

— Это угроза номер два за сутки?

— Это предупреждение номер последнее.

Тишина между нами натянулась как проволока. Я медленно собрала бумаги в папку, захлопнула сейф. А потом сказала:

— Поздно, Слава. Я тебя больше не боюсь настолько, чтобы остаться.

Соврала. Боялась. Еще как. Но ему знать об этом было необязательно.

---

ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

Утро началось не с кофе. С крика.

— Я никуда не поеду!

Голос Киры ударил по стенам так резко, что я едва не выронила ее толстовку, которую складывала в сумку. Слава стоял у окна в ее комнате, скрестив руки на груди. Разумеется. Он успел поговорить с дочерью первым. И теперь мне предстояло разгребать последствия.

— Кир, давай спокойно, — сказала я, стараясь не сорваться.

— Не хочу спокойно! — Она вскочила с кровати, волосы рассыпались по плечам, щеки пылали. — Я не хочу жить у тети Лены! У меня школа! Балет! Мои вещи! Моя комната!

— Это временно.

— Почему я вообще должна куда-то уезжать из-за ваших проблем?

Вопрос был справедливый. И оттого особенно жестокий. Я почувствовала, как под ребрами снова тянет.

— Потому что сейчас дома… тяжело.

— Тебе тяжело! — выкрикнула Кира. — А я тут при чем?

— Ты при том, что ты мой ребенок.

— И его тоже! — Она ткнула пальцем в сторону отца.

Слава, до этого хранивший великое молчание, наконец вмешался:

— Вот именно. И я не позволю вырвать тебя из привычной жизни.

Мне пришлось очень медленно вдохнуть, чтобы не вцепиться ему в лицо прямо при дочери.

— Не смей говорить так, будто я кого-то вырываю, — процедила я.

— А как это выглядит, Мила? — он даже голос не повысил. — Ты в панике собираешь вещи, хочешь увезти подростка из дома в чужую квартиру, где у нее не будет ни режима, ни пространства, ни спокойствия. Это не забота. Это импульс.

Кира перевела взгляд с него на меня. Я увидела этот взгляд. Колеблющийся, испуганный, но уже склоняющийся не в мою сторону. И внутри меня будто что-то обрушилось с новой силой.

— Я делаю это не из импульса, а потому что не могу дышать с тобой под одной крышей, — сказала я, глядя только на Славу.

— Это твоя проблема, — отрезал он. — Не Киры.

— Папа прав, — прошептала дочь.

У меня зазвенело в ушах.

— Что?

— Я не хочу уезжать, — уже тверже повторила Кира, не поднимая глаз. — Если тебе надо — езжай сама.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как внизу на улице завывает мусоровоз. Я смотрела на дочь и не могла выдавить ни слова. Слава, разумеется, молчал. Он не победно ухмылялся, не бросал мне вызов. Нет. Он был умнее. Он просто стоял рядом с ребенком, у которого только что забрали ощущение семьи, и позволял ей чувствовать, будто именно он — остров стабильности. Мастерски. Чисто. Подло.