Книга Между двух огней. Второй шанс, страница 86 – Яра Славцева

— Я серьезно. Там тебе будет безопаснее. И проще. И для ребенка лучше.

— Ты опять пытаешься решить за меня, где мне будет лучше.

— Я пытаюсь убрать лишние риски.

— И лишнего мужчину рядом? — спросила я прямо.

Он не отвел глаз.

— Да.

Честно. Хоть за это спасибо.

— Потому что тебе больно от него? Или потому что ты правда думаешь, что он опасен для ребенка?

Артём долго молчал. Потом ответил:

— Потому что я не хочу, чтобы мой сын с самого начала жил в доме другого мужчины.

Сын. Первый раз. Без "если". Без "возможно". И вот именно это почему-то ударило сильнее всех прежних формулировок. Потому что он уже мысленно забрал у меня право даже на неизвестность пола. Уже увидел в ребенке продолжение себя.

— А если будет девочка? — тихо спросила я.

Он моргнул. И, кажется, впервые понял, насколько далеко уже успел уйти в свои мужские проекции.

— Это не меняет сути.

— Меняет.

Он нахмурился.

— Чем?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Тем, что ты все еще говоришь о ребенке как о себе. Не о нем. И не обо мне.

---

Глава 114

Глава 114

Артём очень долго смотрел на меня. Не с холодом. Не со злостью. С чем-то новым. Почти усталым. Будто до него наконец начала доходить не просто моя позиция, а сама глубина того, насколько разные у нас системы ценностей.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда давай иначе. Без квартиры. Без условий. Просто ответь честно: ты правда веришь, что Корнеев сможет дать тебе стабильность?

Я усмехнулась. Не зло. Горько.

— Знаешь, в чем твоя главная ошибка? Ты до сих пор думаешь, что стабильность — это только деньги, стены и предсказуемый график. А я рядом с тобой задыхалась именно в этой вашей красивой стабильности.

— А рядом с ним ты дышишь? — спросил он тихо.

— Да.

Он прикрыл глаза на секунду. Только на секунду. Но я увидела, как ему больно. И, что бы между нами ни было, это все равно не делало меня каменной.

— Мне жаль, — сказала я.

— Не надо. — Он покачал головой. — Не унижай меня жалостью.

— Это не жалость. Это… уважение к тому, что у нас тоже что-то было.

— Было, — повторил он. — Только, похоже, не то, что я думал.

Тишина повисла между нами. Ветер шевелил занавески на террасе. Где-то далеко лаяла собака. И в этой дорогой, идеально выстроенной тишине вдруг стало невыносимо ясно: да, он никогда не был чудовищем в прямом смысле. Не бил. Не изменял. Не опускался до грязи в лоб. Но вся его любовь строилась вокруг идеи правильного устройства жизни, в которой мне отводилась роль хорошо подобранной женщины. А я оказалась живой. Слишком. Непредсказуемо. Больно живой.

— Я не перееду в твою квартиру, — сказала я мягко. — И не уйду от мужчины, которого люблю, только потому, что это кому-то логичнее. Если ты хочешь быть хорошим отцом — учись быть им в реальности, а не в проекте.

Он улыбнулся одними губами. Почти без иронии.

— Ты стала очень другой.

— Нет. Я просто перестала бояться это показывать.

Он встал первым. Я тоже поднялась. И тогда он спросил то, чего я не ждала.

— Ты счастлива?

У меня перехватило горло. Потому что ответ был страшным. Не идеальным. Не сказочным. Но честным.

— Да, — сказала я.

Артём закрыл глаза. И мне вдруг показалось, что именно это слово и было его настоящим поражением. Не ребенок. Не Дамир. Не юристы. Мое "да".

---