Книга Между двух огней. Второй шанс, страница 77 – Яра Славцева

— А мне не хочется жить с мужчиной, который снова начинает что-то решать у меня за спиной.

Это ударило. Я видела. По тому, как у него дернулась скула. Потому что он понял: дело не в Грачеве. Дело в том, что модель "я разберусь сам, чтобы тебя уберечь" — ровно та же самая, что однажды нас уже убила.

— Я не ухожу, — сказал он тихо.

— Пока нет. Но ты уже начинаешь закрываться.

Он встал. Подошел. Остановился в шаге.

— Я не хочу, чтобы ты жила еще и в моих проблемах.

— Поздно. Я уже живу в твоей жизни. И, кажется, люблю тебя именно целиком, а не только твою красивую версию, которая гладит мне спину после токсикоза.

Он усмехнулся. Очень коротко. Почти болезненно.

— Красивая версия? Спасибо.

— Не цепляйся. Ты понял, о чем я.

Да, понял. Я видела. Он провел ладонью по затылку, потом сказал:

— Хорошо. Тогда слушай. Грачев попробовал зайти через старые обязательства. Намекнул, что знает, где я живу сейчас. Я уже поставил людей, которые посмотрят, насколько это просто слова. Пока угрозы прямой нет. Но мне не нравится сам факт.

У меня внутри опять стало холодно.

— Нам? — спросила я. — То есть теперь уже "нам" тоже не нравится?

Он посмотрел внимательно.

— Да. Нам. Потому что ты — моя жизнь, хочешь ты этого или нет. И если кто-то хоть приблизится к тебе как к рычагу на меня, я стану очень плохим человеком.

У меня мурашки пошли по коже. Не от страха. От правды. Иногда любовь — это не нежность. Иногда любовь — это мужчина, который честно предупреждает, насколько далеко готов зайти, если тебя попробуют использовать.

---

Глава 101

Глава 101

Решение я приняла в тот же день. Не из страха. Не из слабости. И даже не из любви, хотя и она, конечно, была в каждом моем вдохе рядом с ним. Я приняла его из взрослости. Это было новое чувство. Странное. Почти незнакомое. Когда ты не мечешься между тем, кого любишь, и тем, что правильно. Не ждешь, что мужчины решат между собой, кому принадлежит пространство вокруг тебя. А просто садишься и выбираешь свою позицию.

Я позвонила юристу. Потом Илье. Потом — врачу. Спросила, какие есть безопасные форматы временной смены адреса наблюдения, как лучше зафиксировать давление с обеих сторон, какие документы нужно подготовить заранее, если вопрос об участии Артёма пойдет в более жесткую фазу.

Вечером все это разложила на столе. Бумаги. Номера. Контакты. План.

Дамир вошел на кухню и сначала просто замер.

— Ты что делаешь?

— Строю систему.

Он подошел ближе. Взял один лист, второй, третий. Юрист. Новый маршрут до клиники. Перечень доверенных лиц. Список тех, кому можно сообщать адрес. Мой личный план общения с Артёмом — только письменно, только через конкретные временные окна, только по теме ребенка. И отдельной строчкой:

Никаких решений о моей жизни без меня.

Он поднял на меня взгляд. И в этот момент в его лице было что-то, от чего у меня защемило под сердцем. Не просто уважение. Гордость. Настоящая. Теплая. Мужская.

— Ты чего так смотришь? — спросила я.

Он медленно выдохнул.

— Потому что влюбляюсь в тебя заново каждый раз, когда ты такая.

— Беременная и с таблицами?

Он усмехнулся.

— Беременная, с таблицами и с хребтом. Да. Это очень секси, если честно.

Я фыркнула. Но внутри стало неожиданно светло. Потому что он не спасал меня сейчас. Не отбирал бумаги со словами "я сам". Не говорил "успокойся, не думай о плохом". Он видел, как я строю свою взрослую силу. И любил меня именно в этом.