Онлайн книга «Имя на солнце»
|
Я положила сумку с вещами под кровать с железным пружинящим основанием, легла сама и тут же заснула. Проспала я до утра следующего дня. Открыла глаза, прислушалась к собственным ощущениям – кажется, чуть получше себя чувствую. Вышла из комнаты. Бабаня сидела за столом: оказывается, она стерегла мой сон, сказала, что даже телевизор не включала. Убежала, потом вернулась с соседями, Севастьяновыми. Пожилая супружеская чета – Семен Петрович и Клавдия Ивановна. Я их почти не помнила. Они церемонно познакомились со мной, поговорили о погоде, о том, как дела на моей родине, в Кострове, затем ушли. Только общие фразы и дежурные любезности. Все происходящее казалось мне странным, ненастоящим. Но, с другой стороны, тогда именно так и жили, если вспомнить. Существовал некий соседский этикет – когда надо познакомиться, поздороваться, немного о чем-то поговорить. Мы с Бабаней позавтракали все теми же яйцами с остатками халы, плюс на столе стояло масло в масленке, которое отчетливо пахло свежим сливочным маслом, а я и забыла, что так бывает. В моем времени (в будущем) масло уже не пахло. Масло хранилось в низком приземистом холодильнике «Юрюзань», он стоял в углу комнаты и время от времени принимался трястись, словно его разбирал озноб. Потом я решительно отправилась на кухню мыть посуду. На общей кухне плита, два стола. Холодильников нет, холодильники в коммуналках того времени обычно стояли в комнатах у жильцов, даже при самых лучших отношениях между ними, так было принято, вот как у Бабани с ее «Юрюзанью». На коммунальной кухне никто не трапезничал, неудобно, все тарелки и кастрюли с готовой едой несли в комнаты. У раковины с одной стороны – отдельная мыльница, отдельная тряпочка (у Севастьяновых все свое, с другой стороны), это мне показала Бабаня. Тряпочка для мытья посуды меня не сильно шокировала, она не выглядела ужасающей – грязной и вонючей, как часто расписывали на форумах в том времени, которое я покинула. Равно как и мыло, и вообще сам способ мытья посуды меня тоже не сильно шокировали, но было в этом что-то, от чего я уже безнадежно отвыкла. Как и от туалета того времени без туалетной бумаги – вместо которой на полочке у унитаза (бачок сверху, надо дернуть за цепь, звуки при этом, как у настоящего водопада, шум и грохот) лежали аккуратно порванные в прямоугольники газеты и спички еще. Спички играли роль освежителя воздуха. Спичку зажигали, она дымила и сильно пахла горелым – этот запах перекрывал все остальные «ароматы», перегоревшую, ее бросали в воду в унитазе. Я помнила, что в те годы туалетная бумага была дефицитом, за ней приходилось специально «охотиться». Когда я жила с мамой, у нас почти всегда она была, мама старалась постоянно что-то доставать, а вот Бабаня и ее соседи, судя по всему, не слишком зацикливались на комфорте. Бедность и скудость того времени – она неоднозначная. Зависела от многих факторов – где, на какой территории, в какой местности человек жил, а также от его личных убеждений и привычек. Мама газет не признавала, она тратила время и силы на поиски бумаги, Бабане же было все равно. Ну вот так… Но везде в квартире было чисто. Идеально чисто. Тогда почти все были помешаны на чистоте, в коммуналках обычно висел график, когда какая квартира должна убираться в местах общего пользования. Посуду мыли сразу же после использования, полы – иногда согнувшись в три погибели, руками, постели застилали сразу после того, как встали, белье обязательно кипятили. Нерях и грязнуль осуждали, поэтому все, даже самые ленивые, были вынуждены убираться. |