Книга Хрупкое завтра, страница 8 – Татьяна Тронина

Но главное, Нина права: я слишком хорошо, слишком заметно стала одеваться, выделяясь на общем фоне других людей. Причем импортную одежду из соцстран, купленную в ГУМе или «Лейпциге», еще можно как-то объяснить, в ней нет ничего недоступного и странного, а вот откровенно американские джинсы и батник, приобретенные мной сегодня у фарцовщика, действительно, это слишком заметные вещи. Слишком. Как я объясню их наличие у себя окружающим? А окружающие обязательно о том спросят. А уж мимо старушек, сидящих на лавочке возле дома, я теперь просто так не пройду в обновках.

Я зря купила эти вещи, джинсы с батником?

С другой стороны, я ведь купила их не просто так, не из желания пофорсить. У меня имелась вполне определенная цель! Мне хотелось понравиться родителям Артура завтра, я надеялась показать им, что я ровня их сыну, что я не бедная приживалка из провинции, это раз.

И другой момент: мне было необходимо влиться в компанию друзей Артура на завтрашней вечеринке – это два.

Для чего же мне надо было оказаться в той компании?

Насколько я знала со слов Артура, один из его приятелей, по имени (или прозвищу, я не уточняла) Ося, – сын какого-то большого начальника в «Интуристе». Я всерьез планировала подружиться с тем Осей, чтобы потом помочь Лене-прошлой устроиться на работу в «Интурист». Я хотела, чтобы мои близкие – мама и Лена-прошлая (а ее я уже воспринимала не как своего двойника, а как свою младшую сестру) – смогли хоть как-то устроиться в будущем и пережить эти мрачные девяностые.

Я, конечно, знала, что они их переживут, но… какой ценой. Они окажутся на грани бедности, почти нищеты. В поисках подработки Лена-прошлая пойдет торговать в палатке по вечерам (днем она будет работать в библиотеке). Жарким летним вечером в палатку ворвется вор, изобьет Лену-прошлую (моего двойника то есть), денег отнять не сможет, поскольку Лена будет отчаянно сопротивляться (их же придется возвращать потом хозяину палатки!), и в результате она под его кулаками потеряет ребенка.

Ребенок не от мужа, не от Гены, с Геной она к тому времени разведется, ребенок… ну, плод последней любви, мимолетной связи, или как это еще назвать?

…Я тогда прекрасно понимала, что стану матерью-одиночкой, но меня это не смущало. Это была первая и единственная моя беременность, случившаяся, когда я уже ни на что не надеялась.

Больше всего на свете я потом жалела только об одном – что столь яростно защищала чужие деньги. Надо было защищать свое нерожденное еще дитя. И не пытаться найти подработку… Пусть даже с целью накопить денег хоть на какое-то приданое будущему ребенку.

Я ненавидела девяностые всеми силами, всегда. Они отняли у меня последнюю надежду стать матерью. И только поэтому я не сразу согласилась возвращаться в прошлое: я знала, что нас всех будет ждать впереди – это сумрачное, склизкое, больное время. Время, которое большинство людей ненавидели и лишь немногие считали его «святым». Ну конечно, оно же позволило им разбогатеть… правда, за счет первых. А уж как криминал тогда буйствовал, в эти «святые девяностые», – и говорить не хочу…

Но все-таки я решилась вернуться в прошлое – чтобы спасти от смерти Артура и помочь маме и своему двойнику. Себе самой, прошлой!

С Артуром, кажется, все получилось.