Книга Хрупкое завтра, страница 5 – Татьяна Тронина

Думаю, мне удалось спасти Артура от грядущей его гибели. Теперь Артур только мой, измена Валерии его больше не должна волновать. Когда она вернется в Москву в конце лета с Черного моря, из пионерского лагеря (там она работает пионервожатой), с намерением признаться, что расстается с Артуром, поскольку встретила Бориса (он тоже в том пионерлагере вожатый), то Артура это уже не должно сильно задеть.

Зачем ему переживать из-за измены Валерии, если теперь у него есть я? Его новая любовь.

Ну и потом, Артур – единственный человек, который был в курсе того, что я из будущего. Он теперь знал, отчего может погибнуть, и всеми силами сам стремился избежать этой глупой ситуации с любовными разборками. Нет, он теперь точно-точно не должен погибнуть, я уверена.

Мало того, Артур сделал мне предложение на днях, и я тоже приняла его. Не знаю, как мне теперь объясняться с Никитиным, но скоро придется это сделать, поскольку быть невестой сразу двух мужчин невозможно.

Я собиралась поговорить с Никитиным после вечеринки у Дельмасов, она намечалась на завтра, в честь серебряной свадьбы родителей Артура и Николая. Николай, кстати, еще ни о чем не догадывался сейчас: ни о возможной гибели старшего брата, ни о том, что ему придется продолжить дело Артура и отправить меня в прошлое… Николай, мой хороший друг (и не более) в далеком двадцать первом веке, сейчас, в 1979 году, – обычный юноша, не знающий будущего, одноклассник Лены-прошлой (моего двойника), вернее, они оба уже окончили школу и теперь поступали в вузы, каждый в свой.

…От станции метро «Ленинский проспект» я доехала до «Площади Ногина» (в 1990 году ее переименуют в «Китай-город»), а там пересела на троллейбус, он шел по прямой до моего дома, через улицу Богдана Хмельницкого (в будущем к ней вернется более старое название – Маросейка) и через улицу Чернышевского (станет потом Покровкой).

Но почему я продолжаю помнить все эти переименования? Надо уже запомнить намертво старые названия, которые в ходу сейчас, в 1979‐м. Все, это моя реальная жизнь, другой не будет, обратно в двадцать первый век я не попаду. Так утверждал Николай, отправляя меня в прошлое: перемещения во времени связаны с энергией Солнца, глубинными вспышками темной материи. А они случаются крайне редко, один-два раза в столетие.

Я вышла на остановке у новенького кинотеатра «Новороссийск» (его построили совсем недавно, в 1977 году), чтобы специально посмотреть на знаменитый корабельный якорь на площади перед ним. Якорь – восьмитонный, подлинная реликвия Великой Отечественной войны, привезенный новороссийцами из Цемесской бухты.

Почему-то этот якорь напоминал мне о будущем, о том времени, что я покинула. Какая-то ностальгия наоборот! Этот якорь словно связывал два времени, две эпохи, прошлое и будущее.

Я долго смотрела на якорь, пока вдруг краем глаза не заметила фигуру рядом. Это была Нина. Подруга и одноклассница Лены-прошлой, то есть моего двойника. Юная Нина, еще семнадцатилетняя; невинное эгоистичное дитя, по сути (потом-то Нина сумеет изрядно испортить мне жизнь)…

Нина выглядела сейчас несуразно – с этими детскими хвостиками-косичками из темных волос и в откровенно дамском платье из синего атласа в белый горошек, слишком тесно перехваченном в талии широким кушаком. Подозреваю, платье Нина «отняла» – на время или навсегда – у своей мамы. У меня бывшая подруга тоже частенько требовала одежду и украшения – «на поносить». Но не возвращала потом, а мне было неудобно просить ее вернуть их.