Книга Хрупкое завтра, страница 17 – Татьяна Тронина

Пока Тинка болтала о том, что еще у нее «как у Маришки», я попыталась представить, как отец Тинки добивается всеми правдами и неправдами встречи с известным певцом, чтобы показать тому, на что способна его дочь. А певец (про которого ходили самые разные слухи в двадцать первом веке) снисходительно и деликатно вещал потом: «Ваша девочка талантлива, но у нее особый талант, у нас ее не поймут, а так она чисто Маришка Вереш…» – то ли похвала, то ли туманный намек на то, что певицы из Тинки не выйдет.

Я хотела сказать Тинке, что, скорее всего, в Америке ей пришлось бы петь в ресторанах русскоязычного квартала (и это в лучшем случае), но я буквально подавила в себе этот злорадный порыв.

— А английский ты учишь? – спохватилась я.

— Зачем? – Тинка сделала круглые глаза. – Ну так-то я его знаю: «хау дую ду» и всякое такое!

— Тебе там на английском придется общаться с людьми, – опять подсказала я.

— Точно! Но я выучу. Как окажусь там, в этой… в языковой среде, как заговорю со всеми – так и выучу.

— Так ты всерьез собралась в Америку? – с любопытством спросила я. – А как ты туда попадешь?

— Ну как, как… – внезапно смутилась Тинка. – Ой, Алена, а ты бы не хотела попасть в Америку?

— Съездила бы туда на экскурсию. Интересно же своими глазами посмотреть, как люди в мире живут, особенно после передачи «Клуб кинопутешествий» с Юрием Сенкевичем, – все так же осторожно ответила я. Вдруг заметила, что Гога проснулся и теперь стоит неподалеку, со странным, каким-то недобрым выражением лица прислушивается к нашему с Тинкой разговору.

Быть может, я напутала с названием передачи? Ее вроде переименовывали несколько раз…

Я улыбнулась Гоге и подошла к Артуру – они с Робертом бурно обсуждали наручные часы.

Если точнее, обсуждали отечественную «Электронику‐5», с электронным календарем – числом, месяцем и днем недели. Из разговора я услышала, что календарь заканчивается на 2025 году. Мистика какая-то, они все что, как будто чувствовали, что я прибыла из конца первой четверти двадцать первого века? Артур подмигнул мне, когда в беседе прозвучала эта дата из будущего.

— Не представляю себе этой даты, – заметил и Роберт, заметно пошатываясь. – Она мне кажется такой далекой… дальше, чем какая-нибудь Проксима Центавра. Вот представьте, ребята: живем мы, живем, наступает 2025 год, и часы эти можно выбрасывать в помойку – потому что все, календарь закончился!

Подошел Гога, тоже включился в разговор о часах, но он почему-то называл их «котлами».

Роберт, совсем пьяный, принялся нам исповедоваться о том, что он недавно приобрел в «Березке», и еще про какие-то махинации с чеками.

Гога схватил его за плечо, оттащил в угол и принялся что-то объяснять, помахивая пальцем перед носом Роберта. Почему этот Гога всеми командовал?

— Да я все вам достану, чего вы все так переживаете! И часы, и джинсы – настоящие, не польские! И чеки у меня есть! – орал Ося, развалившись на тахте.

— Заткнись, – огрызнулся и на него Гога.

— Я пойду, – сказала я. – Голова от вашего дыма болит.

— Я провожу тебя, – серьезно произнес Артур.

— Нет, зачем! – удивилась я. – Мне же в соседний подъезд, а не на другой конец города… Всем чао, мне пора! – громко произнесла я. – Была рада знакомству!

— Чао, детка! – Роберт попытался меня обнять, но я в последний момент успела выскользнуть в коридор.