Книга Хрупкое завтра, страница 14 – Татьяна Тронина

— А это Роберт, можно просто – Боб, он актер, учится во ВГИКе. – Артур кивнул на голубоглазого длинноволосого блондина в клетчатом костюме, с настолько правильными чертами лица, что оно даже казалось немного ненастоящим, напоминающим маску.

Роберт старомодно склонился передо мной и поцеловал мою руку.

— Бобик, в последний раз прощаю! – засмеялся Артур. – Больше не смей так делать, своих девушек целуй. Алена, а это Оська, наш финансовый гений, учится в «Плешке».

Оська – наверное, это тот самый Ося, чей папа – один из начальников «Интуриста»? Я постаралась максимально любезно улыбнуться пухлому брюнету в джинсах и джинсовой легкой куртке. Темно-карие глаза Оси лихорадочно блестели, словно он мерз, несмотря на летнюю жару.

— А это Георгий, – немного сбившись, представил мне Артур четвертого друга детства. Или это был не друг детства? Поскольку тот сквозь зубы, как-то неразборчиво, произнес:

— Гога. Я – Гога.

— А, ну да, прошу прощения – Гога! – улыбнулся Артур. Больше он ничего об этом Гоге не сказал. Кстати, Гога выглядел старше всех в этой компании, ему на вид было около двадцати семи. Тоже весь упакованный в джинсу, но какой-то не особо приятный тип: с перхотью в длинных слипшихся волосах… и он странно пах. Неприятно. Артур спросил у всех: – Колю с Ленкой звать?

— Да не, ну их, – махнул рукой Гога. – Малышне с нами нечего делать!

Мы всей компанией отправились в комнату Артура – большую, светлую, с книжными полками по всем стенам, модной тахтой и огромным письменным столом, заваленным тетрадями, чертежами, книгами.

На журнальном столике возле тахты высились строем бутылки с алкогольными напитками (мне сразу бросилась в глаза этикетка на одной – кубинский ром, из Гаваны), стаканы, пепельница.

Гога сразу принялся наливать ром в стаканы.

— Я не пью, – предупредила я, видя, что Гога собирается наливать в очередной стакан.

— Да? – невнятно переспросил он. – Ну ничего, нам больше достанется. Настоящий ром, это вам не «букет моей бабушки»…

Я вдруг вспомнила, что так называли в эти времена плодово-ягодное вино.

Тинка по-свойски плюхнулась на тахту, перевернулась на живот, принялась болтать в воздухе ногами. Дружелюбно обратилась ко мне:

— Ты клевая, Алена. Джинсы у тебя, сразу видно, настоящая фирма́. У меня тоже есть, «левисы». Артур, врубай музон.

— Тот, кто носит джинсы «Левис», будет спать с Анжелой Дэвис! – засмеялся Ося.

— Но-но. Я за них двести рупий отдала! – захохотала Тинка. «Рупии» – это рубли на сленге этого времени, опять вспомнила я.

Артур включил проигрыватель, зазвучала знакомая мелодия.

— «Пинк Флойд», – вырвалось у меня. – Из альбома «Темная сторона луны».

— У-у, да ты наша совсем! – одобрительно произнесла Тинка. – Артурчик, она наша! Не то что та, бывшая твоя, как ее… Валерия. Ален, без обид, она тебе и в подметки не годится. Валерия была не нашего круга. Простолюдинка…

— Балаболка ты, Алевтина, – помрачнев, буркнул Артур.

— Какой интересный проигрыватель, – заметила я.

— Это «Корвет», – мгновенно преобразившись, с гордостью произнес Артур. – Проигрыватель высшего класса, в прошлом году выпустили эту модель. Отец достал по случаю. Космическая конструкция! Как будто инопланетяне делали! Теперь иностранцы за ним гоняются.

— А этот шар зачем у проигрывателя? – спросила я, указав на круглую, очень заметную деталь проигрывателя.