Книга Время, прости!, страница 59 – Татьяна Тронина

— Ничего себе… – пробормотал Артур.

— Вот именно! Все после выхода книги разозлились на Кочетова, вместо того чтобы прислушаться к нему. Никто не понял, что Кочетов написал пророческий роман о причинах, которые разрушат первое в мире государство трудящихся. Роман выходил в журнальном варианте, а потом отдельной книгой, тираж всего шестьдесят пять тысяч экземпляров… – Я опять заглянула в планшет.

— Небольшой тираж… А я что-то слышал об этой книге, – вдруг оживился Артур. – Почему ты называешь ее запрещенной? Но скандал вокруг нее был громкий, да… Лет десять назад книгу попытались издать в Минске, в Белоруссии. Этому способствовал первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Петр Машеров. Говорили, книга даже вышла, но потом тираж был изъят по указанию какого-то высокого чина. Странная получилась история с этим романом…

— «Значит, нужные книги ты в детстве читал!» – вдруг вспомнились мне строки из «Баллады о борьбе» Высоцкого. – Машеров. Машеров… – задумчиво повторила я. – Послушай, а ведь он идеальная кандидатура… давай выберем его, Артур? Ему расскажем правду о будущем! Но он же скоро умрет, да? – Я опять принялась лихорадочно искать информацию в планшете. – Ой, вот. Он погибнет через год в автомобильной катастрофе… в 1980 году, – с разочарованием воскликнула я.

— Он не погибнет, – твердо сказал Артур. – Мы его предупредим.

* * *

Признаться, я не питала особых иллюзий насчет быстрого раскрытия дела о похитителе икон и внезапном исчезновении нашего участкового.

Дело ведь достаточно запутанное; подобные расследования – это кропотливая, ювелирная работа. Мы с Артуром были готовы долго ждать.

Но в этот раз нам не пришлось ждать долго. Все разрешилось практически молниеносно, и на то была простая причина: Никитин оставил у себя в кабинете записи, которые напрямую указывали на человека, убивающего пожилых женщин ради икон, которые можно было дорого продать иностранцам.

Раскольникова арестовали буквально на следующий день после исчезновения Никитина. Выслеживать преступника, выяснять его связи не потребовалось – просто потому, что участковый собрал все материалы, позволяющие судить о деятельности преступника и его контактах.

Из показаний свидетелей и записей участкового сложилась пугающая, но ясная картина.

Со стороны виделось следующее: Никитин вычислил преступника и собирался передать материалы следствию. Но просто не успел сделать это, поскольку тот опередил его, ликвидировав участкового.

Раскольникова приперли к стенке уликами и свидетельскими показаниями. Преступник быстро сломался и признался почти во всем – и в краже икон, и в убийстве старушек. В убийстве Никитина преступник сознаваться не собирался, но его признание при таком количестве улик уже и не требовалось.

Эту детективную историю опять принесла в дом Раиса – и снова с Бауманского рынка. Домработница ворвалась рано утром на кухню, запыхавшаяся, с разгоряченным лицом, полная осознания собственной значимости – как главного источника сенсационных новостей.

С невероятным жаром и массой драматических подробностей она принялась пересказывать услышанное моей свекрови Марии Олеговне. Та, женщина впечатлительная и трепетная, лишь ахала и всплескивала руками, ее доброе лицо бледнело от неподдельного ужаса. На шум и оживленные голоса с кухни поочередно стали подтягиваться остальные обитатели дома: степенный и рассудительный Петр Дмитриевич, затем любопытный Николай, а следом и я.