Книга Время, прости!, страница 57 – Татьяна Тронина

Я сказала:

— Но потом-то, через несколько лет, где-то с середины восьмидесятых, реально начнутся перебои с едой, поедут «колбасные электрички» из провинции в центр. Появятся талоны на продукты… – Я вдруг спохватилась: – Только вот у меня ощущение, что все это сделают уже нарочно, чтобы окончательно развалить страну. Подтолкнуть ее к гибели. Типа: «А посмотрите, как у нас тут плохо, полки пустые, пора все поменять!» И требование «Хотим перемен» покажется логичным… Возможно, это конспирологические теории, про то, что нарочно. Ты знаешь, я заядлая читательница, умудрилась прочитать несколько романов о попаданцах в прошлое в жанре фантастики… Где герои, попав в СССР, практически в каждом романе задумываются: а нужно ли спасать эту страну? И меня это в конце концов стало бесить. «А нужно ли спасать собственную страну?» – язвительным тоном передразнила я. – Это вообще как?! Про любую другую страну можно так думать? Чтобы США развалить, или там Японию, Англию… Так нельзя, простые люди ни в чем не виноваты. СССР – единственная страна, которая показала, что можно жить иначе… Почему СССР – «империя зла»? А устройство Западного мира – что, это воплощение добра и справедливости? Там правят эльфы, а тут орки? А, ты же еще Толкиена не читал, потом объясню…

— Хорошо, про эльфов потом поговорим, но что такое «империя зла»? – спросил Артур удивленно.

Я схватила планшет, нашла там информацию:

— Вот, послушай: «В 1983 году американский президент Рейган впервые назовет Советский Союз “империей зла”, чтобы обосновать обывателям необходимость начать эскалацию гонки вооружений и запустить Стратегическую оборонную инициативу, которая перечеркнет предыдущие усилия по разрядке между Москвой и Вашингтоном. Это будет сделано для того, чтобы удовлетворить интересы крупных оружейных корпораций, которые получают огромные доходы из-за обострения холодной войны». Ну так вот, где логика? Кстати, на Западе неприятных моментов в собственной истории не меньше, чем у нас, но я что-то не замечала за тамошними людьми массовой привычки ковыряться пальцами в своих старых ранах. А у нас прямо мазохизм какой-то – у себя все под лупой рассматривать и тыкать пальцем в болячки, охать: как плохо все было, даже в мелочах. Зачем застревать во вчерашнем дне, ведь так не попасть в завтрашний? Короче, не стоило оно того – продаваться буржуям за банку варенья и корзину печенья. У нас, и только у нас, был шанс построить общество будущего. И мы этот шанс упустили. Но вот что я поняла: то, как мы относимся к СССР, определяет, кто мы на самом деле. И Родина – она одна.

— Думаешь, страну разрушили намеренно? – прищурился Артур.

— Слишком уж мы были костью в горле для некоторых, – подумав, ответила я. – Но все-таки это был целый комплекс проблем и роковых случайностей. И плюс еще у нас недоверие к себе, которое началось давно, лет триста уже, не меньше. Когда все импортное кажется лучше своего… Если бы ты сам попал в будущее, то засомневался, не в Нью-Йорке ли или Лондоне ты сейчас оказался… На некоторых улицах и в торговых центрах слишком много вывесок на английском: названия магазинов, кафе и ресторанов… Причем практически все наше: общепит, обувь и одежда… А названо не по-русски. И музыка часто играет не наша! Вот такой парадокс. Я тебя уверяю, стоит людям начать твердить, что «у них» лучше, чем «у нас», – все сразу начинает идти наперекосяк…